ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

 Айзекс Мэхелия - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Николз Линда

Счастливая ошибка


 

Здесь выложена электронная книга Счастливая ошибка автора, которого зовут Николз Линда. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Николз Линда - Счастливая ошибка.

Размер файла: 222.03 KB

Скачать бесплатно книгу: Николз Линда - Счастливая ошибка



OCR ЮСЯ; Spellcheck ОКСАНА
«Счастливая ошибка»: АСТ; Москва; 2002
ISBN 5-17-013042-2
Аннотация
Джейк Купер был поистине мастером на все руки, способным починить что угодно. Но удастся ли ему «склеить из осколков» разбитое сердце молодой, запутавшейся в бесчисленных проблемах женщины, которая по нелепой случайности приняла его за психоаналитика? Сказать правду? Можно, конечно… но тогда Джейк потеряет ту, о ком мечтал столько долгих одиноких лет! Или – применить абсолютно неизвестный современной науке метод терапии под названием НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ – и положиться на судьбу, которая, как известно, благоволит к влюбленным?
Линда Николз
Счастливая ошибка
Пролог
20 апреля, понедельник
Медицинский центр Нью-Йоркского университета
Доктор Джейсон Соломон Голдинг, действительный член Американской ассоциации психологов, автор книг «Полный восстановительный курс психотерапии за 21 день» и «Возвращение к себе», до сих пор не мог поверить, что с ним произошла такая неприятность.
– Господи, ну какой же я невезучий! – в который раз уныло повторил он, ощущая всепоглощающую жалость к себе и одиночество.
«Может, следующую книгу надо посвятить проблеме одиночества? – размышлял Джейсон, уставившись невидящим взглядом в пространство. – И название дать простое, но емкое: „Одинокий человек“.
Он так увлекся обдумыванием вариантов названий глав и параграфов будущей книги, что на некоторое время даже забыл о жалости к себе. Впрочем, созерцание больничной палаты очень скоро вывело Джейсона Голдинга из задумчивости, и новый приступ жалости, теперь уже в совокупности с раздражением, охватил его. Он толкнул ногой стоящий около кровати больничный столик и со злорадством принялся наблюдать, как дрожало сладкое желе на тарелке. Можно было бы пнуть столик и посильнее, но доктор Голдинг решил, что пока и этого достаточно. Важно хоть немного разрядиться и напомнить бесчувственной Монике в том, как он несчастен.
– Да ладно тебе, Джей! – Моника нехотя повернула голову, скользнула взглядом по мужу и снова устремила взор к окну.
Конечно, рассматривать проносящиеся внизу вереницы машин и сожалеть об упущенной возможности совершить поход по магазинам и пообедать в „Четырех временах года“ интереснее, чем лишний раз выразить сочувствие мужу, который лежит тут, в этой идиотской больничной палате!
– Нет, ну что за невезение! Свалиться от сердечного приступа! – громко сказал доктор Голдинг и поморщился.
Собственно, эту фразу он произносил постоянно, жалуясь на сыгравшую с ним злую шутку судьбу всем, кто желал или вынужден был его слушать: врачам, медсестрам, сиделкам, Монике. А потом начинал подробно и обстоятельно рассказывать, как он внезапно почувствовал сильную боль в груди, словно ее сжали тисками, и, схватившись за сердце, упал на колени прямо на трибуне, куда поднялся, чтобы выступить с речью. Ну почему судьба обошлась с ним так жестоко? Чем он заслужил ее немилость?
А ведь как хорошо и удачно все складывалось! Он получил приглашение выступить на ежегодном, десятом по счету, симпозиуме по проблеме преодоления стрессов, и не просто с докладом, а с программной речью! Готовился, прилетел в Нью-Йорк из Сан-Франциско, уже поднялся на трибуну, любезно поблагодарил президента Американской ассоциации психологов за приглашение и предоставленную ему честь выступить, как вдруг…
Джейсон Голдинг снова и снова вспоминал, как неожиданно ощутил, будто грудь сжали тисками. Его бросило в жар, лицо исказилось от боли, лоб покрылся испариной, а через мгновение он, еще ничего не понимая, схватился рукой за левую часть груди и упал на колени… Ужасная ситуация, нелепая, а главное, унизительная! Единственное, что немного утешало, – его увезли на „скорой помощи“ с острым сердечным приступом, а не с каким-нибудь несварением желудка или чем-либо подобным, вызвавшим бы насмешки коллег. Слабое утешение, если учитывать, что доклад, к которому он долго и тщательно готовился, так и остался непрочитанным.
– Ничего, будут и другие симпозиумы, – словно угадав его мысли, промолвила Моника, не отводя взгляда от окна. – Этот – не первый и не последний в твоей жизни.
Очутившись на больничной койке, доктор Голдинг постоянно утешал себя этой мыслью, и она казалась ему разумной, но он очень злился, когда ее высказывала Моника. А впрочем, она права. Этот симпозиум – не первый и не последний в его жизни. И программная речь – не пик его творческой и научной карьеры, а лишь очередной шаг к сияющей вдалеке вершине. Ведь человек, вступивший на тернистый, сложный путь исследований и вкусивший радость победы, никогда уже не отступится. Он будет карабкаться дальше и дальше, выше и выше, пока не достигнет самой высокой точки этой огромной крутой горы под названием „наука“.
„Блестящая мысль! – встрепенувшись, подумал доктор Голдинг. – Глубокая, философская. Надо бы ее записать, пока не забыл“. И, повернувшись к стоящей у окна Монике, он воскликнул:
– Найди ручку и листок бумаги! Если можно, побыстрее. Моника пожала плечами, с сожалением отошла от окна, приблизилась к кровати мужа и села на стоящий рядом стул. Взяла дамскую сумочку и стала неторопливо, даже осторожно, копаться в ней.
„Ну, давай же, пошевеливайся! – раздраженно думал Доктор Голдинг, наблюдая, как Моника тонкими пальцами с длинными ухоженными, покрытыми ярким лаком ногтями перебирает вещи в сумочке. – Конечно, сломанный ноготь ее волнует больше, чем просьба тяжелобольного мужа. Разве с такими ногтями что-нибудь можно отыскать?“
Словно услышав его мысли, Моника опрокинула содержимое сумочки себе на колени и продолжила поиски ручки и бумаги. Отвлеклась на мгновение, поправила упавшую на лоб прядь золотисто-каштановых волос и снова принялась исследовать выпавшие предметы.
Джейсон глубоко вздохнул и, пытаясь подавить всевозрастающее раздражение, отвернулся. Он не позволит себе тратить нервы, глядя, как Моника меланхолично перебирает содержимое сумочки, и вообще не будет выражать свои эмоции ни вслух, ни мысленно. Во-первых, отрицательные эмоции вредят здоровью, которое у него, как оказалось, расшаталось, а во-вторых, злость и досада на собственную жену недостойны мужчины, ученого, психолога и психотерапевта. И чтобы отвлечься, доктор Голдинг взял со столика изданную к симпозиуму брошюру с подготовленными им к конференции материалами и принялся с увлечением рассматривать свое лицо, помещенное на обложке.
Недурно, очень недурно. Привлекательное умное лицо, живой взгляд, а главное, великолепная шевелюра! Джейсон машинально провел рукой по былым залысинам, на месте которых теперь красовались пересаженные с затылка волосы. Все в меру: не слишком густо, но и не редко. В общем, нормальная прическа, выглядит так, словно волосы всегда здесь росли.
Джейсон вновь стал вглядываться в свое изображение и с удовлетворением отметил, что смотрится он хорошо, даже очень. И вовсе не потому, что постарался фотограф. Сначала он не хотел, чтобы фотографию помещали на обложке брошюры, но редактору все-таки удалось уговорить его.
– Нет, ну зачем? – попытался слабо протестовать доктор Голдинг. – Для серьезного ученого это как-то мелко! Нет, не надо.
– Но разве не вы доказывали в своих книгах, что внешность человека и то, как он сам себя воспринимает, влияют на отношение к нему других людей? – с улыбкой парировала редактор. – Пусть все, и в том числе будущие пациенты, видят: вы – симпатичный, уверенный в себе человек. Это важно, мистер Голдинг.
И теперь, снова и снова разглядывая свое лицо на обложке брошюры, Джейсон с удовлетворением думал, что правильно сделал, прислушавшись к совету редактора. Программную речь он сочинил блестящую, брошюра с научными материалами выглядела внушительной, и сам он на обложке излучал бодрость и оптимизм. Вот только…
Вспомнив о том, что ему так и не удалось поразить съехавшихся на симпозиум коллег своей речью, доктор Голдинг печально вздохнул и отложил брошюру. Какая ирония судьбы: вокруг кипит жизнь, симпозиум продолжается, а он валяется здесь, в больничной палате! Нет, конечно, Моника права, утверждая, что этот симпозиум не последний в его жизни, но все равно очень обидно. А вот с чем Джейсон решительно не может согласиться, так это с ее не лишенным ехидства замечанием, будто он принял приглашение выступить на конференции лишь затем, чтобы утереть нос некоторым коллегам. Особенно бывшим коллегам, которые всегда делали вид, что не замечают его научных успехов и стремительного карьерного роста. И еще: Моника расценивала его выступление на симпозиуме как своеобразную месть завистливым недоброжелателям, упорно не замечающим его достижений.
А завидовать и в самом деле было чему! Во-первых, сам президент ассоциации прислал ему приглашение выступить с программной речью. А во-вторых, с интервалом в шесть месяцев доктор Голдинг выпустил две книги, каждая из которых сразу попала в список бестселлеров, печатающийся в „Нью-Йорк тайме“, и вскоре должна выйти в свет третья – в следующем месяце.
И вдруг такая напасть! Сердечный приступ, так некстати и не к месту случившийся!
– Ваши коронарные артерии на восемьдесят пять процентов закупорены, – сообщил ему врач после внимательного осмотра и изучения всяческих анализов.
– Но есть же средства, как их откупорить? – спросила Моника, и Джейсон, услышав ее вопрос, с неприязнью подумал, что некоторые люди совершенно не стесняются своего невежества.
– Разумеется, есть, – с улыбкой ответил врач. – И мы их применим.
„И вот завтра они будут их применять, – угрюмо вздохнув, мысленно констатировал доктор Голдинг. – Будут делать нечто вроде хирургической операции“.
Новая волна жалости к себе захлестнула его, и он, закрыв глаза, со страдальческим видом принялся вспоминать, какие еще неприятности, кроме сердечного приступа, лишившего его возможности блеснуть речью перед коллегами на симпозиуме, отравляют ему жизнь. Дом в Пасифик-Хайтс, который до сих пор так и не продан, и новая книга, издание которой задерживается до следующего месяца. Что же еще? Пожалуй, и этого достаточно.
Буквально на днях Моника долго убеждала его, что неприятности эти ничтожны и на них не следует обращать внимания, но настроение мужу ей поднять так и не удалось. Правда, надо отдать должное Монике: говорила она убедительно. Симпозиум – не последний в его жизни, дом рано или поздно найдет своего покупателя, а затянувшийся выпуск книги лишь подогревает интерес у будущих читателей. Моника даже напомнила Джейсону, что у него есть она, жена, и вдвоем всегда легче справляться с проблемами, однако…
– Ну вот, нашла! – Голос Моники вывел доктора Голдинга из задумчивости.
Он открыл глаза и увидел, что жена протягивает ему огрызок карандаша и клочок бумаги, на котором вряд ли уместилась бы даже пара слов.
– Лучше поздно, чем никогда, – сделав трагическое лицо, сказал он. – В данном случае эта пословица неверна.
– Почему?
– Я забыл, какую мысль хотел записать.
– Бывает. Извини.
Джейсон взглянул на Монику: губы плотно сжаты, выражение лица бесстрастно, но тон, которым она произнесла последнюю фразу, свидетельствовал о том, что она еле сдерживает раздражение. Доктор Голдинг хотел бросить ненужные теперь огрызок карандаша и клочок бумаги на столик, но, не увидев рядом столешницы, удивился. Однако тотчас же вспомнил, что сам недавно пнул столик ногой, вымещая на нем все свои обиды, и тот откатился от кровати.
– Давай я положу, – холодно промолвила Моника. Джейсон вручил ей огрызок карандаша и мятый клочок бумаги и снова закрыл глаза. Полежал некоторое время молча, машинально потирая ладонью участки головы, на которых еще недавно сверкала лысина, а теперь росли волосы, вытер пот со лба. Господи, ну и жариша здесь! Видимо, ему придется устроить в этой больнице еще один скандал, подобный тому, который он закатил, когда его не хотели помещать в отдельную палату. Теперь он будет требовать кондиционер – и не сломанный, а в рабочем состоянии.
– Моника, надо сказать персоналу, чтобы в палате установили кондиционер, – открывая глаза, раздраженно произнес доктор Голдинг. – Или они хотят, чтобы я задохнулся и умер от жары?
– Кондиционер в палате есть, и он включен, – не глядя на мужа, ответила Моника и взяла со стола пульт дистанционного управления. – Ложись на спину и постарайся успокоиться. Ты много нервничаешь.
Она села на стул, включила телевизор, пощелкала пультом и, найдя сериал про Голливуд, принялась с интересом смотреть. Джейсон с недовольным видом отвернулся. Нет, это просто возмутительно! Сидеть и беззаботно пялиться в экран телевизора, когда жизнь мужа в опасности, а карьера, возможно, под угрозой! На Монику ни в чем нельзя положиться, он убеждался в этом много раз. Вот, например, перед отъездом в Нью-Йорк на симпозиум он попросил ее выполнить несколько поручений, и что же? Вне всякого сомнения, Моника благополучно забыла о них. Сейчас и проверим.
– Моника, ты выполнила мою просьбу? – строго спросил Джейсон, поворачивая голову в сторону сидящей перед телевизором жены.
– Какую именно, дорогой?
Моника грациозно закинула ногу на ногу. Раньше эта ее манера и длинные стройные ноги всегда вызывали у Джейсона восхищение, но по прошествии ряда лет ему в голову иногда приходила мысль, что даже неправильное произношение слов может являться веской причиной для развода.
– Ты связалась с подрядчиком?
– С каким?
– С тем, которого нам рекомендовал Метцер. Из Петалумы, – чувствуя, что у него начинает повышаться давление и шуметь в ушах, раздраженно проговорил Джейсон.
– Я думаю, он объявится завтра, – ответила Моника, пощелкала кнопками пульта и, отыскав иностранный сериал, стала с интересом следить за слезливой беседой двух дам, говорящих, судя по всему, на хинди.
– Найди в больнице факс и пошли сообщение подрядчику, – продолжал Джейсон. – Пусть он пришлет мне по факсу смету будущих расходов. Я должен просмотреть ее прежде, чем в моем офисе начнется реконструкция.
Не отрывая взгляда от экрана телевизора, Моника молча кивнула, а Джейсон возмущенно возвел глаза к потолку.
Нет, Моника невыносима! Напоминает неразумного ребенка. Понятия не имеет, откуда берутся деньги, как они зарабатываются. Ей бы только бегать по магазинам, выбирать и покупать себе наряды, причем не всегда соответствующие ее фигуре и внешности.
– Надеюсь, ты понимаешь: чем скорее закончится реконструкция моего офиса, тем раньше я смогу начать семинары, – сказал доктор Голдинг и был награжден едва заметным кивком: Моника переключилась на просмотр „Рикки-Лейк“.
Вспомнив о семинарах, Джейсон немного оживился и воспрял духом. Его новая идея сулила дополнительный, причем немалый доход.
– Подумай об этом, Моника! – продолжил он, обращаясь скорее к себе, потому что жена теперь уже увлеченно слушала признания двух женщин-близнецов. – Вместо того чтобы за двести долларов общаться в течение часа с одним пациентом, я смогу собрать десять или двенадцать и беседовать с ними одновременно!
„И не выслушивать каждого пациента, искренне полагающего, что его проблемы – самые важные и сложные“, – мысленно добавил он.
И в самом деле, идея замечательная. Он организует группу, станет собирать пациентов в определенное время и будет проводить с ними беседы. И никаких жалоб на очередной душевный кризис, никаких телефонных звонков среди ночи с просьбой выслушать и немедленно дать верный совет. Ничего.
Внезапно Джейсон вспомнил еще об одном поручении, которое он в последний момент перед отъездом в Нью-Йорк дал Монике, и его настроение мгновенно ухудшилось. Джейсон нахмурился и вздохнул. Наверняка она пропустила его слова мимо ушей.
– Моника! – позвал он. – Ты напомнила Энджи, чтобы она заменила текст на автоответчике?
– На автоответчике? – Душераздирающие признания близнецов закончились, и Моника снова принялась щелкать пультом.
Удивительно! Взрослый человек, а внимание как у четырехлетнего ребенка. Ни на чем не может сосредоточиться.
– Я сама звонила в твой офис и проверяла, – после паузы ответила Моника.
– И что?
– Все в порядке. Сначала приветствие, просьба в случае крайней необходимости обратиться к доктору Хаммонду, а потом предложение оставить свое сообщение. Энджи сказала, что каждый день проверяет все записи из дома.
– Понятно, – холодно отозвался доктор Джейсон, не веря ни одному слову Моники.
Вот еще одна проблема, которая его угнетает. Именно в таких случаях говорят: из двух зол выбирай меньшее. Что же выбрать: платить Энджи полную зарплату только за то, чтобы она целых три недели без дела торчала в офисе, пока там будет проводиться реконструкция, или положиться на ее честное слово, что все присланные ему сообщения будут ею записаны и переданы? Конечно, если несколько звонков она пропустит, то он не сильно огорчится. Нет, разумеется, Джейсон с сочувствием относится к проблемам своих пациентов, жалеет их, старается помочь, искренне считая себя пастухом заблудших овец, но когда они начинают злоупотреблять его вниманием и терпением, названивая по ночам…
„Да, идея с организацией пациентов в группы – великолепна“, – взволнованно подумал доктор Голдинг, закрывая глаза и представляя, как будут проходить занятия.
Осмысление жизненного опыта… возвращение к себе… жизнь заново… Он рассадит пациентов по кругу, станет разговаривать с ними, потом разобьет их на пары, будет давать задания. Сначала они с его помощью, а затем и самостоятельно начнут представлять, кем были в прошлой жизни.
Иногда, если потребуется, пациенты даже будут погружаться в ванну с горячей водой… Именно для этого он и затеял в своем офисе реконструкцию. Необходимо изменить интерьер офиса, перепланировать, оборудовать ванную комнату. И чем скорее реконструкция завершится, тем раньше он приступит к групповым занятиям. Эта мысль очень вдохновляла доктора Голдинга.
– А как его фамилия? – с сожалением возвращаясь к суровой действительности, спросил Джейсон у жены.
– Кого? – удивленно взглянула на него Моника. Когда-то ее глаза казались Джейсону необыкновенно выразительными, взгляд – манящим, загадочным, теперь же он видел в них лишь пустоту и скуку.
– Подрядчика!
Ну как можно мгновенно терять нить разговора и забывать, о чем тебе говорили минуту назад?
– А… подрядчика… – Моника снова взяла дамскую сумочку и начала с сосредоточенным видом исследовать все, что в ней лежало. Наконец она достала визитную карточку и подала мужу. – Вот, прочти.
Джейсон взял визитную карточку, похлопал рукой по карману больничной пижамы, пытаясь нащупать очки, но вспомнив, что они лежат в пиджаке, молча сделал Монике знак, чтобы она принесла их. Странно, однако знак был ею замечен, и через несколько секунд Джейсон уже рассматривал визитную карточку.
„Джейк Купер и Этельда Джексон. Строительство, реконструкция, ремонт“, – прочитал доктор Голдинг на визитной карточке. Ниже красовалась эмблема фирмы и ее девиз, напечатанный курсивом: „Мы воплотим вашу мечту в жизнь!“
– Да уж, – пробурчал Джейсон, качая головой. – Представляю, во сколько мне обойдется воплощение мечты в жизнь! За возведение нескольких стен они сдерут с меня кругленькую сумму.
– Не за возведение, а за снос стен, – тихо заметила Моника. – И за установку ванны и прокладку труб.
– Это я и сам знаю! – Джейсона охватил новый приступ раздражения, и он вновь почувствовал боль в груди.
Установленные в палате приборы тоже уловили изменения его сердечной деятельности и жалобно запищали. На экране монитора запрыгали зеленые линии. Через минуту в палату с шумом ворвались две встревоженные медсестры.
– Что-нибудь случилось? – приподнимаясь на локте, спросил Джейсон у одной из них, блондинки, но та, даже не удостоив его ответом, молча положила руки ему на плечи, заставляя лечь. Вторая стала устанавливать капельницу.
Краем глаза Джейсон заметил, что на лице Моники появилось взволнованное выражение. Наконец-то…
– Позвони в мой офис, – попросил доктор Голдинг, и его голос прозвучал как-то очень глухо и отстраненно. – Передай подрядчику, чтобы работы начали немедленно. Пусть заканчивают побыстрее. Офис должен быть готов к дню первой встречи с пациентами…
– О чем ты говоришь? – удивилась Моника. – Разве сейчас время думать о реконструкции? Сейчас надо заботиться о своем здоровье.
Джейсон поморщился, осознав, что даже видеть Монику он уже не может, не то что слышать. Правда, видеть ее он, к счастью, и не мог, над ним склонились обе медсестры. Затем одна, крашеная блондинка, вышла из палаты и через минуту вернулась, катя перед собой столик на колесиках. Другая медсестра с невозмутимым видом резко распахнула полы его пижамы и стала прилаживать какой-то аппарат у его груди. Действовала она решительно, и Джейсону казалось, будто на его грудной клетке топчется слон. Он уже хотел было сделать медсестре замечание и указать на недопустимость подобного обращения с больными, как взгляд его привлек еще один прибор, на экране которого скакали какие-то черточки. Раньше они выглядели по-другому…
Боль в груди усиливалась, медсестры продолжали хлопотать над ним, и, чтобы отвлечься, Джейсон начал мысленно представлять свой обновленный офис, группу будущих пациентов и вдруг вспомнил… О Господи, он же собирался дать Монике еще одно поручение!
Джейсон открыл было рот, желая позвать Монику, попытался что-то сказать, но фразы словно застряли в горле.
„Позвони Энджи и скажи, чтобы она отменила визит одной пациентки…“
В пятницу в его офис вместе с почтой принесли извещение об оплате курса восстановительной психотерапии женщины, которую ему рекомендовала его бывшая пациентка. Да, он действительно назначил ей встречу, но в книгу регистрации не записал, поскольку знал, что уезжает в Нью-Йорк. Джейсон решил позвонить ей из дома и договориться на более поздний срок, однако все его мысли были заняты предстоящей поездкой на симпозиум в Нью-Йорк, и он, разумеется, не позвонил. Забыл! И что же теперь получается? Пациентка прибудет, а его нет. Офис ремонтируют, трехнедельный восстановительный курс психотерапии отменен…
Доктор Голдинг снова попытался выдавить хоть какое-то слово, но боль в груди стала разрастаться, грудную клетку словно сдавило железными тисками, дыхание сделалось частым и прерывистым. Неожиданно больничные стены начали покачиваться, надвигаться на Джейсона, угрожая обрушиться ему на грудь.
– Зови врачей! – раздался над его ухом громкий голос медсестры, и он заметил, как крашеная блондинка пулей вылетела из палаты.
Через некоторое время в палате уже толпилось множество людей. Они прилаживали к груди доктора Голдинга какие-то приборы, давили на грудь, вставляли что-то в горло, и ему казалось, что они его сейчас вообще задушат. Боль не исчезала, но, к счастью, и не усиливалась, хотя воображаемый Джексоном слон упорно не желал покидать его грудную клетку. В какой-то момент ему показалось, что боль понемногу стала отступать, но упрямый слон вдруг так зверски подпрыгнул, что у Джейсона искры полетели из глаз. Он глухо застонал, задергался, пытаясь сбросить ненавистного слона, и в нестройном хоре голосов, звучавшем над его ухом, внезапно различил знакомый голос медсестры, блондинки: – Дело ясное…
Глава 1
21 апреля, вторник
– Нет, мне действительно интересно! – воскликнула Этельда, склонившись над лежащим на столе выполненным ею планом реконструкции офиса доктора Голдинга и ткнув в него карандашом.
Джейк усмехнулся, наблюдая за Этельдой, по-хозяйски расположившейся в приемной за столом, где раньше сидела секретарша доктора Голдинга.
– Нет, правда, Джейк, объясни мне, – продолжала она, тыча карандашом в схему, – ну для чего этому психотерапевту понадобилось устанавливать ванну посреди комнаты?
– Какая разница? – пожав плечами, ответил Джейк, направляясь в кабинет доктора, чтобы закончить замеры стен. – Может, ему нравится принимать ванну у всех на виду. Или это такое новое научное веяние.
– Ну и ну, – удивленно протянула Этельда. „Конечно, это странно“, – думал Джейк, входя в кабинет доктора Голдинга.
Нормальный кабинет с удобным письменным столом. В примыкающем к кабинету небольшом помещении расположена ванна, не скрытая от посторонних глаз ни стеной, ни дверью. Правда, по мнению Этельды, опытного дизайнера, архитектор, планировавший данное помещение, и не старался, чтобы зрительно оно казалось просторнее.
„Кто знает, что на уме у этих психотерапевтов? – возразил ей тогда Джейк. – Возможно, именно такой кабинет ему и нужен“.
Впрочем, в глубине души Джейк согласился с Этельдой, поскольку был глубоко убежден, что все психотерапевты – люди со странностями. А уж этот доктор – тот еще тип, по словам Боба Мецгера, который и порекомендовал Голдингу обратиться в фирму Джейка и Этельды. Этот психотерапевт – с очень большими заскоками, однако они не мешают ему выколачивать из доверчивых клиентов кругленькие суммы. И уж что он только не придумывает, чтобы завлечь пациентов на так называемые курсы восстановительной психотерапии! Вот его последнее новшество: пациент погружается в ванну с горячей водой и, лежа там, воображает, будто рождается заново. Слушая Боба, Джейк лишь усмехался и качал головой. И как это люди покупаются на подобные бредни? И не жаль им тратить огромные деньги на столь сомнительное удовольствие, как бултыхание в ванне с горячей водой?
Размышляя над данной проблемой, Джейк вынул из кармана рулетку и принялся измерять длину стен. Нет, очевидно, эта комната быстро потеряет презентабельный вид, если в ней постоянно будет клубиться горячий пар. Но это не их с Этельдой дело. И он не собирался делиться с ней своими соображениями по этому поводу, как, впрочем, и теми отрывочными сведениями о докторе Голдинге, включая и его новый психотерапевтический метод, о котором ему рассказал Боб.
Этельда любит высказывать свое мнение по любому поводу, и если сообщить ей о причудах их нового клиента, то бурное обсуждение на обратном пути в Петалуму ему обеспечено. Откровенно говоря, Джейк не хотел браться за этот заказ, но в большом городе расценки на подобные работы всегда значительно выше, чем в маленьких городках, и он согласился. Петалума находится от Сан-Франциско в получасе езды на машине, если за рулем будет сидеть он сам, и сорок пять минут – если Этельда. Да и отказывать Бобу тоже не хотелось. Он их с Этельдой давний клиент и знакомый, хотя и дома заказов у них хватало. Соглашаясь на данный заказ, Джейк думал: „А как, например, множество людей встают в четыре утра, едут автобусом до Сан-Франциско, чтобы к восьми успеть на работу? " Несчастные люди. Сумасшедшие.
И все-таки за заказ на реконструкцию офиса Джейк взялся с тяжелым сердцем, словно предчувствуя, что доктор Голдинг потреплет им нервы. Даже высокие расценки на проведение работ Джейка не вдохновляли. И его мрачные предчувствия оправдались: этот чертов психотерапевт уже забрасывал их с Этельдой факсами, оставлял сообщения на автоответчике, требуя предоставить ему смету расходов и быстро выполнить все ремонтные работы.
Ему не терпится поскорее взглянуть на составленную смету? Он ее получит. А затем они с Этельдой, организовав производственный процесс, покинут его офис и, дай-то Бог, никогда больше не увидят психотерапевта!
Джейк с задумчивым видом побродил по кабинету доктора Голдинга, затем, вспомнив, что не произвел еще один замер, снова вынул из кармана рулетку "Стэнли". Измерил, свернул рулетку и записал в блокнот нужные цифры. Послышался скрип, Джейк повернул голову и увидел в проеме двери молодую женщину. Маленького роста, стройную, даже хрупкую.
"Совсем девочка", – мелькнуло в голове Джейка.
Лицо в пятнах, какие появляются на коже после слез, глаза красные, веки припухшие. К покрасневшему носу женщина прикладывала смятую мокрую бумажную салфетку, которую давно пора было выбросить.
Глядя в лицо незнакомки, Джейк сразу вспомнил свою сестру Шелли. В детстве между ними часто случались стычки даже драки, и Шелли закатывала такие истерики, такой рев! Слезы градом лились из ее глаз, она рыдала, всхлипывала, причитала, но Джейк всегда интуитивно улавливал, когда сестра рыдала от обиды, а когда устраивала сцены только для того, чтобы привлечь к себе внимание присутствующих и вызвать у них жалость. В большинстве случаев слезы были фальшивыми. Шелли вообще была притвора и актриса: могла разыграть любую сцену, особенно замечательно ей удавались трагические эпизоды с громкими обильными рыданиями и заламыванием рук.
И сейчас, глядя на незнакомую женщину и сравнивая ее плач с Шелли, Джейк сразу догадался, что ее слезы – искренние. Видимо, у нее какие-то неприятности. Джейк не относил себя к знатокам дамской натуры, и отношения с женщинами у него складывались по большей части неудачно, но уж отличить настоящее горе от притворного он умел. Спасибо сестрице Шелли.
Джейк бросил рулетку в кресло, стоящее около массивного письменного стола доктора Голдинга, машинально поправил фирменную кепку, на козырьке которой красовалась эмблема "Купер – Джексон контракшн", и взглянул на Этельду, бесшумно возникшую за спиной незнакомки. Этельда пожала плечами и развела руками.
Женщина горестно всхлипнула, вновь приложила мятую бумажную салфетку к распухшему красному носу и сделала несколько шагов по направлению к столу, около которого в немом изумлении застыл Джейк. Затем открыла рот, словно проверяя, не польются ли снова слезы, если она заговорит, откашлялась и, запинаясь, произнесла:
– Меня зовут Мэгги Айви. Я прибыла на трехнедельный восстановительный курс.
Джейк в замешательстве плюхнулся в кресло, тоже открыл рот, но сразу же закрыл. И сказать-то нечего. Но незнакомка, поглощенная собственными переживаниями, этого не заметила. Она молча прошла к большому двойному креслу, стоявшему неподалеку от стола доктора Голдинга, остановилась и вопросительно посмотрела на Джейка, ожидая, очевидно, приглашения сесть. Заметив, что уголки ее губ вновь начинают подрагивать, а глаза наполняться слезами, он указал рукой на кресло и произнес:
– Садитесь, пожалуйста.
Его фраза отвлекла посетительницу, и новый поток слез, к радости Джейка, так и не хлынул из ее глаз.
– Благодарю вас, – вежливо отозвалась она, усевшись – в широкое кресло и положив руки на колени.
Несколько минут в кабинете царила тишина, во время которой Мэгги поглядывала то на смятую бумажную салфетку у себя в руках, то на кабинет, ища взглядом, куда можно было бы ее выбросить. Но мусорную корзину она не увидела, поэтому салфетка так и осталась у нее в руках. Несколько раз всхлипнув, Мэгги, к огорчению и досаде Джейка, снова принялась плакать. При этом она пыталась что-то произнести, но слова застревали у нее в горле, и слышались лишь булькающие, с хрипотцой звуки.
Джейк растерянно взглянул в проем двери, где все так же молча стояла Этельда, и сделал незаметный жест, означавший: скажи же наконец что-нибудь, утешь ее.
– Я больше так не могу, – неожиданно сквозь громкие рыдания пробормотала пациентка доктора Голдинга.
Джейк вновь сделал жест рукой: давай же, иди сюда, нечего торчать в дверях, но Этельда – замечательный дизайнер и подрядчик – языка жестов не понимала или не желала понимать. Она пожала плечами и, помахав Джейку рукой, скрылась в приемной, оставив его наедине с несчастной плачущей Мэгги.
Джейк встал, немного постоял около письменного стола, ощущая себя круглым идиотом, затем взял стул и поставил его против кресла, в котором сидела пациентка. Сел, уперся локтями в колени и выжидательно посмотрел на нее. Но лица ему увидеть не удалось: оно было закрыто ладонями. Плечи ее подрагивали, всхлипы продолжались.
"Сколько же она может плакать?" – думал Джейк, чувствуя неловкость от того, что он попал в нелегкую ситуацию и не знает, как из нее выбраться.
Джейку казалось, что он находится в этом кабинете с плачущей женщиной целую вечность, хотя с момента ее появления прошло не более пяти минут. Но пять минут всхлипываний, слез, рыданий… многовато. Да и посетительницу Джейку было искренне жаль. Такая молодая, хорошенькая, и столько, очевидно, серьезных неприятностей обрушилось на ее голову! Ему даже захотелось положить руку на подрагивающие плечи Мэгги Айви, успокаивающе погладить их, но он не осмелился.
Оставалось одно: терпеливо дожидаться, когда поток слез иссякнет и она наконец произнесет что-нибудь членораздельное. Пока Мэгги Айзи самозабвенно плакала, Джейк несколько раз пробормотал "все будет хорошо", даже хотел спросить у нее, что все-таки случилось, но в последний момент передумал. В самом деле, что она ему может ответить? Похоже, проблем у нее накопилось так много, что выделить какую-нибудь одну, наиболее существенную, Мэгги Айви была сейчас просто не в состоянии.
Когда наконец поток слез начал понемногу иссякать, Джейк облегченно вздохнул, поднялся со стула и, подойдя к Мэгги Айви, взял у нее коробку с бумажными салфетками "Клинекс". Вынул одну, развернул и молча подал ей. Мэгги подняла голову, взяла салфетку, промокнула мокрое от слез лицо, вытерла распухший красный нос и смущенно взглянула на Джейка.
– Извините меня, пожалуйста, – пробормотала она, и голос ее прозвучал так, словно она была очень сильно простужена.
– Ничего, все в порядке. – ответил Джейк, снова ощушая смущение.
Он сел на стул, опустил голову и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать собственные ботинки. Затем перевел взгляд на ноги Мэгги Айви – маленькие, изящные, обутые в далеко не новые кожаные туфли со сбитыми набойками на каблуках, но тщательно начищенные. Потом осмелился поднять голову и взглянуть ей в лицо. Она сидела молча, с несчастным выражением лица, глазами, полными слез, и теребила в руках ставшую мокрой бумажную салфетку.
Джейк поднялся со стула, взял стоящую у стола доктора Голдинга мусорную корзину, которую не заметила Мэгги Айви, когда вошла в кабинет, поставил у ее ног и молча кивнул. Мэгги бросила скомканную салфетку в корзину и достала из коробки новую. Увидев это, Джейк решил не уносить корзину обратно: она явно еще пригодится посетительнице кабинета доктора Голдинга.
Он сел, скрестив руки на груди, и вопросительно посмотрел на сидящую напротив женщину. Та расценила его взгляд по-своему: открыла рот и начала говорить. Много, очень быстро, сбивчиво, бестолково, перескакивая с одной темы на другую. Джейк сознавал, что Мэгги Айви приняла его за психотерапевта, и несколько раз порывался сообщить ей, что произошла ошибка, она принимает его за другого человека, но всякий раз, как возникала секундная пауза и он открывал рот, Мэгги продолжала свои откровения. Перебить ее или заставить замолчать Джейк не мог: во-первых, ему было искренне жаль несчастную пациентку доктора, а во-вторых, он боялся, что она снова зарыдает, поэтому покорно закрывал рот и продолжал молча ее слушать. А Мэгги Айви говорила, говорила, говорила…
"А она очень даже симпатичная", – думал Джейк, глядя на продолжавшую свои путаные, сбивчивые откровения Мэгги и вспоминая, что его мать называла лица, как у нее, "хорошенькими" и "кукольными".
Из потока слов, обрушившихся на него, он сумел вычленить лишь то, что у Мэгги Айви есть маленький сын и растит она его одна, без мужа. Нет, рассказывала Мэгги ему о многом, но запомнить столь обширную и несистематизированную информацию Джейк был не в состоянии. Вот только запомнил про сына и про отсутствие мужа.

Читать книгу дальше: Николз Линда - Счастливая ошибка