ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

 Чехов Антон Павлович - Беззащитное существо - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Седлова Валентина

Недетские страсти в Лукоморье


 

Здесь выложена электронная книга Недетские страсти в Лукоморье автора, которого зовут Седлова Валентина. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Седлова Валентина - Недетские страсти в Лукоморье.

Размер файла: 246.19 KB

Скачать бесплатно книгу: Седлова Валентина - Недетские страсти в Лукоморье



Альдебаран
«Недетские страсти в Лукоморье»: АСТ, Транзиткнига; Москва; 2006
ISBN 5-17-030845-0
Аннотация
Лукоморье. Маленький провинциальный городок, овеянный древнерусскими легендами и до сих пор сохранивший что-то неуловимо СКАЗОЧНОЕ… Именно здесь сказка станет ЯВЬЮ для хорошенькой студентки Василисы, которая ВПЕРВЫЕ вырвалась из-под строгого контроля обожающего ее отца. И имя этой сказки — ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ. Еще робкая, но уже готовая разгореться в пламя ВЗРОСЛОЙ ЖГУЧЕЙ СТРАСТИ! Но — как Василисе выбрать своего ЕДИНСТВЕННОГО из двух парней?.. Экстремал Борис — ярок, красив и напорист… Интеллектуал Сергей — умен, тонок и нежен… Выбор будет НЕЛЕГКИМ!..
Валентина Седлова
Недетские страсти в Лукоморье
Моему городу детства
и всем его жителям с любовью…

Васька сидела за компьютером и с увлечением резалась в любимую «стратегическую» игрушку. Летний день клонился к вечеру, и через раскрытое настежь окно в комнату влетал и лениво кружился теплый ветерок. Иногда он касался Васькиного плеча, и тогда она чуть-чуть ежилась от приятного озноба. Но до конца игрового этапа оставалось совсем чуть-чуть, слегка прокачать героя — и вот она, последняя решающая битва, поэтому отвлекаться на то, чтобы набросить на себя кофточку или платок-парео, Ваське не хотелось.
Нет, в одиночестве есть свой кайф. Пожить пару-тройку деньков, а то и неделю, сообразуясь исключительно с собственными потребностями и представлениями — что может быть лучшим подарком для девчонки, с успехом выдержавшей сначала выпускные, а потом и вступительные экзамены в столичный ВУЗ? Конец июля, потом бархатный август — вот и все, что ей осталось для вольной жизни. А с сентября заново сиди за учебниками и грызи гранит науки, зубря формулы и неправильные глаголы на казенной кровати студенческого общежития.
Тут до Васькиного слуха донесся скрежет ключа в замочной скважине. Черт, сколько можно! Опять эта корова приперлась! Ну, зачем только отец поддался на уговоры и согласился на то, чтобы соседка по лестничной площадке присмотрела за дочерью, пока он будет в отъезде? И ведь не просто согласился, а еще и ключ ей послушно отдал. А теперь эта мымра регулярно и со вкусом изображает из себя тюремного надзирателя. Да все ее маневры белыми нитками шиты, только папа один в неведении остается, что соседка на него и их жилплощадь глаз положила. У нее три дочери, вот ей и тесно в бабьем царстве, хочет свои владения расширить. Иначе с чего бы эти разговоры: «Ах, Никита, вы вдовец и я вдовею, кто ж лучше поймет друг друга, чем люди, потерявшие самых близких».
Только вот мнение его дочери на этот счет она забыла спросить. А Василиса эту лицемерку на дух не переносит. Ах, вдова! Да пока ее муж не утонул, она его так пилила — будь здоров! Стенки между квартирами тонкие, все слышно, хочешь — не хочешь. И зарплата у него маленькая, и сам он ни на что не годен, и т.д. и т.п. Как заведется, не остановишь. С любимым человеком себя так не ведут. А вот их мама…
Мама погибла давно. Уже лет семь прошло. Да, точно семь. Ваське тогда только-только десять стукнуло. И она до сих пор помнит, какие глаза были у отца, когда ему сказали, что мамы больше нет. Как они с ним тот страшный месяц пережили — загадка. Васька тогда словно махом повзрослела. А отец сгорбился и постарел…
Второй оборот ключа. Все, с мечтами о спокойном вечере можно распрощаться. Васька вздохнула, сохранила игру и успела вывести на экран собственный реферат по физике аккурат в тот момент, когда за ее спиной нарисовалась противная соседка Анна Нюхова.
— Что это ты целый день за компьютером сидишь? Ну-ка гаси его быстро, еще зрение себе испортишь. Что я тогда твоему отцу скажу? Давай, давай, а то я тебе помогу…
С этими словами соседка потянулась к самой большой кнопке на системном блоке, явно намереваясь ткнуть ее пальцем.
— Анна Потаповна, — елейным голоском, в котором слышалась неприкрытая издевка, сказала Васька, — не знаю, как там насчет моего здоровья, а вот за сломанный компьютер вам расплачиваться точно придется. Вам сразу сумму сообщить, или отца дождетесь, чтобы он вам лично счет предъявил?
Соседкина рука замерла перед кнопкой и поползла назад.
— С чего бы это? — недоверчиво спросила она Ваську.
— Если выключать компьютер точно так же, как и утюг, методом прекращения подачи питания, его материнская плата может не выдержать и сгореть от резкого перепада напряжения. Поэтому все цивилизованные люди делают так…
Васька быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, через пару секунд монитор погас, а мерный гул в системном блоке прекратился.
— …да и не выключить его, просто нажав кнопку. Сработает так называемая защита от дурака. Это старые модели можно было калечить направо-налево, а современные такого надругательства над собой не позволяют…
Васька крутанулась на стуле и в упор посмотрела на соседку. Лицо Потаповны шло пятнами. Ага, зацепило. И поделом ей, пусть не лезет, куда не просят.
— По-моему, ты дерзишь, — наконец нашлась та, что сказать.
— А по-моему, воспитанные люди в чужую квартиру без спроса не входят. Как минимум — звонят в дверь. Вы не думали, что я могу спать, например? Или быть неодетой? Или пригласить гостей?
— Вот именно поэтому твой отец и дал мне ключ! — вскинулась Потаповна. — Какие такие гости у молоденькой девушки? А потом внуков нянчи после таких гостей! Так что и думать забудь. Вот вернется отец, тогда и твори, что хочешь, если он тебе позволяет. А со мной такие фокусы не пройдут. Я за тебя отвечаю, поэтому изволь слушаться! Да и отца я твоего не понимаю: тоже мне моду взял с детьми в демократию играть…
Пока возмущенная соседка читала лекцию на тему распущенности современной молодежи, Васька состроила «протокольную морду» и мысленно ругала себя за то, что втянулась в эту бессмысленную дискуссию. Каждый раз одно и то же: стоит только хотя бы дать понять Потаповне, что выросла из того возраста, когда диктат старших воспринимается как нечто само собой разумеющееся, тут же начинается скандал. И ведь никак не отвяжешься от этой недалекой женщины.
Впрочем, логика в ее политике прослеживается четкая. Горячей любви от будущей падчерицы ей не требуется. Как раз наоборот. Чем быстрее Васька в свое студенческое общежитие уберется, тем лучше. Больше шансов к отцу подкатить. Только она одного не учитывает: отец на нее как на женщину и не посмотрит. Второй такой, как мама, нет и не будет. А на меньшее он никогда не согласится. Как ключи от квартиры дал, так и назад заберет. Может свой рот не разевать, щучка.
Наконец соседка выдохлась и сказала:
— Я в общем-то что к тебе зашла, спросить хотела: ты на дискотеку идешь? А то суббота, самое то для танцулек.
Васька едва не поперхнулась от неожиданности.
— Да нет. Не планировала как-то. А в чем дело?
— Да просто думала, ты моим девочкам компанию составишь.
— А что, сами не дойдут? — не удержалась от очередной шпильки Васька.
Понятное дело: куда пойти субботним вечером в маленьком городке, если тебе от пятнадцати до двадцати? Только на танцы. Сама Потаповна в клуб ни за какие коврижки не сунется. Вот и решила почву прощупать. Если ее подопечная туда собирается, мигом выделит ей в провожатые трех своих заместителей по надзору. А с ними общаться у Васьки уж точно никакой охоты не было. Если с Надей они друг друга еще как-то терпели, то с надменной Веркой, тупо копировавшей свою мамашу, у них не было ни единой темы для беседы. А тихая Любаня, всегда державшаяся особняком ото всех и ото вся, сама не горела желанием набиваться в подруги.
— Дойдут, — сделала вид, что не заметила подколки Потаповна. — Просто я хотела помочь тебе наряд выбрать. Юбочку там или платьице. А то что ты все время в штанах разгуливаешь? Чистая пацанка, прости Господи. Даже краситься еще не научилась. Что ж, оно понятно, без мамы-то…
У Васьки перед глазами потемнело. Соседка не имела права говорить такое.
— Между прочим, — перебила она Потаповну, — отсутствие на лице толстого слоя штукатурки еще не говорит о том, что девушка не умеет краситься. Скорее свидетельствует о ее вкусе и здоровом образе жизни. А что касается штанов и дискотеки, то хотелось бы мне увидеть, как ваши разодетые в юбочки девочки станцуют это!
Васька с легкостью встала на руку, изобразив ногами в воздухе «клюв попугая», после чего исполнила сальто назад и, ни на секунду не останавливаясь, левое колесо вперед. Вообще без рук. После чего, не оглядываясь, направилась к выходу.
— Ты куда?! — крикнула ей вслед ошарашенная Потаповна.
— Пойду прогуляюсь. Вам же все равно не терпится похозяйничать в моей комнате, в грязном белье порыться. Не смею мешать.
С этими словами Васька надела сандалии и выбежала на лестницу. Возмущенные крики Потаповны достигли ее уже на первом этаже. Ничего, перетерпит. Пусть вообще спасибо скажет за то, что цела осталась. Тревожить мамину память не позволяется никому. А уж ей-то в первую очередь.
Во дворе Васька огляделась. М-да, и как назло никого из знакомых. Может, на речку пойти? Посидеть на бережке, на воду посмотреть. С одной стороны, заманчиво, места там красивые и дышится вольно, как нигде. Только вот день к вечеру клонится, и комары не дремлют. А она ветровку не захватила. Про репеллент можно и не заикаться. Незадача. И соседка Маша в столицу уехала, только завтра утром вернется, а то можно было бы у нее перекантоваться, с детенышем ее поиграть. М-да. Что такое «не везет», и как с этим бороться…
Перебрав в уме всех своих знакомых и приятелей, Василиса пришла к твердому выводу, что в гости ей сегодня пойти не удастся. Значит, остается дискотека. Хм, смешно. Получается, Потаповна ее же сама и спровоцировала туда отправиться. А, и черт с ней, с Потаповной. Даже если ее дочки заметят Василису среди танцующих и доложат мамаше, Васька найдет что ей сказать. В конце концов, столь нагло лезть в чужую жизнь — это переходит уже все рамки приличия.
Эх, знала бы заранее, лучше кроссовки надела, а не сандалии. Чем плоха на дискотеке открытая обувь без каблука — того и гляди, ноги оттопчут и не заметят даже. Если ты в кроссовках — тебе все равно. А если на каблуках, так запросто можно тем же самым каблуком «случайно» на обидчика наступить. Обычно народ в таких случаях все правильно понимает и начинает следить, куда свои конечности разбрасывает.
Васька критически оглядела себя. М-да, может, Потаповна отчасти и права. Особой женственности в ней пока что не заметно. Волосы в конский хвостик резинкой собраны, джинсики до голубизны на коленках протертые, маечка на груди дает понять, что никаких таких прелестей не скрывает. Только по походке и можно сказать, что девушка. Шаг у нее плавный и от бедра. Старая привычка, еще с гимнастики осталась.
Впрочем, отцу она и такая нравится. То и дело повторяет: «Красавица у меня выросла, вся в маму». Хотя до мамы ей точно еще далеко. Да и не похожи они между собой, а жаль. Только в глазах что-то общее есть, а так — ничего.
Васька пошарила по карманам. Черт, всего тридцатка, а вход в клуб полтинник стоит. М-да, это — упущение. Пойти, что ли, погулять около ларьков, глядишь, потерянной мелочью и наберется недостающее? Хотя можно и не мечтать. Рубля три, ну пять найти в дорожной пыли — это не проблема. Особенно, если знаешь, где и как искать. А вот целых двадцать…
Васька загрустила. Эх, не хочется ей на самом деле ни на какую дискотеку. Ей бы домой, к компьютеру. Но ближайшие пару часов туда соваться себе дороже. Наверняка Потаповна сейчас ревизию холодильника устраивает и письменный стол шмонает, зараза. А скандалов на сегодня и так уже с избытком: утром почти поцапались, в обед едва не поцапались, вечером — опять проблемы. Побыстрее бы у этой мерзавки отпуск заканчивался, а то ей заняться нечем, кроме как к соседям лезть.
Тут Ваську окликнули:
— Эй, Васеныш! Чего скучаешь? Или обидел кто?
Васька с улыбкой обернулась. Ну да, а кто же еще это мог быть, как не Саня Ларцов из соседнего подъезда?
— Привет, Саш. Где брата потерял?
— Да дома сидит, кашеварит. Меня вон за картошкой послал. Ты, кстати, есть хочешь? А то Пашка опять на дивизию наготовит, нам столько и за пару дней не осилить. Давай, выручай!
— Ой, не знаю, — с сомнением протянула Васька, глядя на богатырскую фигуру Сашки. — По-моему, вам с Пашкой надо не на одну, а на две дивизии готовить, чтобы голодными не остаться…
Сколько способны съесть братья, она догадывалась, поскольку раньше занималась с ними в одной спортивной школе. Она в секции гимнастики, а Ларцовы по боксу специализировались. Тренировки гимнастов и боксеров по времени совпадали, и знакомство было просто неизбежным. Ларцовы взяли крохотную тогда еще Ваську под свое покровительство и провожали до дома. Отныне любой, кто обижал ее, становился их кровным врагом.
Кстати, ввиду внешнего сходства братьев так и звали: «Двое из ларца, одинаковых с лица». Они не возражали. А соперники быстро уяснили, что если обидишь одного брата, второй найдет возможность за него отомстить. Поэтому среди боксеров братья Ларцовы пользовались заслуженным авторитетом и популярностью.
Потом Васька получила травму колена. Не очень страшную, как сказал врач, но двери в большой спорт закрылись навсегда. В принципе Ваську это нисколько не огорчило, поскольку она никогда всерьез не планировала стать спортсменкой. А вот тренер, оказывается, придерживался иного мнения. И если раньше Васька была его любимицей, то с возвращением ее из больницы ситуация кардинально изменилась. Ее травму тренер воспринял не иначе, как личное оскорбление. Бьешься тут, бьешься с такими, душу в них вкладываешь, рассчитываешь на них, а они раз — и вне игры…
Теперь на Ваську обращали внимания не больше, чем на фонарный столб. На разминке ставили в последний ряд, а какие-либо советы с тренерской стороны разом закончились. Васька старательно делала вид, что все в порядке, но в душе чувствовала обиду. Ведь без вины виноватая. И травму, между прочим, она из-за тренера получила. Ведь чувствовала, что устала, что на сегодня хватит. А все равно раз за разом репетировала соскок с бревна, не решаясь возразить наставнику и попроситься на отдых. Вот и доскакалась.
Когда тренер понял, что измором Ваську не возьмешь, он, не мудрствуя лукаво, просто подошел к ней после занятия и попросил больше не посещать его тренировки. Взгляд его при этом был направлен куда-то Ваське за спину, и ее так и подмывало оглянуться и посмотреть, что же так сильно привлекло внимание тренера. Облупившаяся штукатурка, что ли?
После этого Васька стала заниматься в секции шейпинга. Совершенно отказаться от спорта было выше ее сил. Да и отец, не стесняясь в выражениях, поддержал ее, сказав, что не дело из-за какого-то там ч удака на букву М ставить на себе крест. Впрочем, смена секций пошла ей только на пользу. За каких-то два года она резко прибавила что в росте, что в весе и из «пересушенного малька тараньки» превратилась в высокую стройную девушку, при взгляде на которую уже не возникала мысль о Бухенвальде.
Братья Ларцовы сильно переживали за Ваську, а когда узнали, как обошелся с ней тренер, порывались провести с ним воспитательную беседу. Ваське еле удалось отговорить их. В противном случае у братьев были бы большие проблемы с собственной спортивной карьерой, которая к тому моменту складывалась как нельзя лучше. Медалями и кубками была заставлена вся квартира, а впереди манил огнями большой спорт. И соответственно все то, что вкладывается обывателем в это понятие: приличные деньги и мировая слава.
Иногда Ваське казалось, что Ларцовы — это ее старшие братья. Они могли позволить себе отпустить достаточно грубоватые шутки в ее адрес, дергали за косички, обзывали малявкой. Но при всем при этом Васька всегда могла на них рассчитывать. Именно Сашка с Пашкой, узнав, что отпетый хулиган и гроза всей школы Богдан Бодимиров, которого все звали Бо-Бо, повадился выслеживать Ваську после уроков и говорить ей гнусности, научили ее, как постоять за себя. Когда Бо-Бо в очередной раз возник перед Васькой, она по-хорошему предупредила: лучше дай пройти, иначе… Бо-Бо расхохотался, Васька пожала плечами…
Она так и не узнала, что после того, как на глазах всей школы изваляла Бо-Бо мордой в грязи, он затаил жгучую обиду на «выпендривающуюся заразу» и уже собирался обратиться за помощью к дружкам, чтобы примерно наказать нахалку, но его опередили. Тем же вечером, распятый братьями по стене собственного дома, он услышал, что если еще хоть раз появится на Васькином горизонте, пусть пеняет на себя. Что такое девчачий хук справа, он уже осведомлен. Теперь он имеет все шансы познакомиться с тем же самым приемом в исполнении любого из братьев.
— А может, все-таки пойдешь? — почти заискивающе спросил Сашка. — А то у Пашки настроение ниже плинтуса, хоть ты попробуй его поднять. Я-то уже все мыслимые способы перепробовал — без толку.
— А что у Пашки случилось? Турнир продул?
— Типун тебе на язык, — в притворном ужасе замахал на нее руками Саша. — С девушкой он поругался, вот и хандрит.
— А что за девушка?
Санька сплюнул под ноги.
— Это только называется, что девушка. Я бы эту дрянь лично в лоскуты порвал. Не понимаю: нравится ей, что ли, над мужиками издеваться? Ну, так выбрала бы себе кого-нибудь другого, чего ж Пашке-то нервы треплет? Инка, Русалка, мать ее! Кроме волос до колен, и нет ничего!
— Ты имеешь в виду девчонку с биостанции?
— Ну а кому ж еще быть, как не ей? Половину города уже до инфаркта довела, теперь за вторую половину взялась.
— Ну, это ты зря говоришь, что в ней ничего такого нет. Что фигура, что лицо — просто картинка…
— Ага, из комикса-ужастика. Там тоже вампирш и прочую нечисть обалденно красивыми малюют.
— … и вообще, я слышала, что ее кто-то очень сильно обидел. Ну, я имею в виду из мужчин. То ли жениться отказался и на аборт отправил, и у нее теперь детей быть не может, то ли еще что-то. Раньше про нее много слухов ходило, только я совсем маленькая была, поэтому половину уже не помню. А где Пашка с ней познакомился?
— Конечно же, на ступеньках нашего горячо любимого дворца спорта. Она там плаванием, видишь ли, занимается. Ей-то что: наигралась и бросила, а Пашка теперь на всех зверем глядит. А у него, между прочим, чемпионат на носу.
Васька мысленно прикинула расклад и согласилась:
— Лады. Пошли Пашку утешать.
— Только ты молчи, что я тебе все рассказал, — предупредил Санька. — А то ему сейчас жалость поперек глотки стоит. Делай вид, что ничего не произошло.
— Не учи ученого, — отозвалась Васька и улыбнулась.
Через пару минут она уже сидела за столом на кухне Ларцовых. Их родители на все лето переселились на дачу, поэтому ребятам никто не мешал. Картошку с ножом у Васьки возмущенно отобрали, мол, не дело гостье руки пачкать. Она не возражала.
Когда подоспело жаркое с картофельным пюре на гарнир, Васька уже вся изнывала от аппетитных ароматов. Даже странно: из дома вроде выходила сытая, а сюда попала — ровно неделю ничего не ела. Впрочем, у Ларцовых всегда так. Они поесть любят, да и готовить умеют. От их стряпни отказаться — дело немыслимое.
Неторопливо, с чувством поужинав, братья принялись обсуждать планы на вечер. Санька настаивал на том, что не хрена сидеть взаперти, надо пойти развеяться, свежим воздухом подышать. Для здоровья, мол, полезно, да и для настроения тоже. Пашка в ответ только бурчал и всячески давал понять, что все маневры брата видит насквозь. Если Саньке так приспичило прогуляться, пусть идет. Он, Пашка, и в гордом одиночестве неплохо пострадает.
Санька подмигнул Ваське и состроил жалобное лицо. Понятно, выручай, подруга. Васька вздохнула и начала:
— А я, кстати, когда меня Сашка встретил, как раз раздумывала, пойти на дискотеку или нет. Домой-то мне все равно пока возвращаться без мазы. Наверняка эта грымза меня там под дверью поджидает. Да и на танцах я давненько не появлялась. Вроде все как один к одному.
Санька с готовностью подхватил подачу:
— Слушай, Пашка, а действительно, пошли на дискотеку! Заодно и Ваську проводим, а то ей возвращаться по темноте придется.
— Дергаться на сытый желудок? — с сомнением протянул Паша.
Сашка поднажал:
— Да пока мы до клуба дойдем еще трижды проголодаться успеем. С нашим-то метаболизмом! Давай переодевайся и вперед!
— Голому одеться — только подпоясаться, — пробурчал Пашка, но послушно отправился в комнату.
— Йес! — громким шепотом сказал Санька, когда брат вышел из кухни. — Васька, ты гений! Чем я могу тебя отблагодарить?
— Благодарность твоя не будет иметь границ в пределах разумного? — поинтересовалась Васена.
— Само собой.
— Тогда двадцатник одолжишь? А то я из дома выскочила с тридцаткой в кармане, на вход не хватит.
— Тьфу, нашла, о чем просить! Я-то думал, что-то серьезное…
— А если серьезно, то ты мне сейчас помочь не сможешь.
— А в чем дело-то?
— Да я как назло без кроссовок, а в сандалиях мне все ноги оттопчут. Не сообразила, что надеть, когда из дома эвакуировалась.
— Подожди, — нахмурился Санька, словно что-то прикидывая в уме, — а у тебя какой размер-то?
— Тридцать девятый.
— А если честно?
— Ну, сороковой, — вздохнула Васька. Впрочем, в отличие от Потаповны братья с их сорок шестым размером на двоих вряд ли бы стали дразнить ее ноги лыжами.
— Это уже проще. Посиди-ка пять минут, я сейчас.
Санька выскочил в коридор. Судя по звукам, он перетряхивал содержимое кладовки. Васька уже собиралась пойти и остановить его, к чему такие хлопоты из-за нее, как Санька триумфально влетел обратно, потрясая парой белых кроссовок.
— Ну-ка, примерь, должны быть впору!
Васька послушалась. Опаньки, почти идеально!
— Ты только извини, модель слегка устарела, правда, они не сильно выношены, так что вид пока имеют, — словно извиняясь, пояснил Санька.
— Слушай, откуда это у вас?
— Да это все маменька постаралась. Она у нас по году рождения Кабан, так батя ее так и зовет «моя свинка-копилка». Чтобы ее заставить что-то выбросить, надо столько усилий приложить! Пашка эти кроссовки носил, когда ему одиннадцать стукнуло. А потом нога выросла, пришлось новые покупать. Маменька тогда старые взяла за шнурки и в кладовку. Мол, вам уже не пригодятся, так пускай внуки доносят. У нас вся кладовка обувью и одеждой под завязку забита, скоро уже дышать нечем будет. А маменька упирается: мол, не пропадать же добру!
— Спасибо тебе огромное. Даю честное пионерское, что верну в целости и сохранности!
— Во-первых, можешь не возвращать. У нас они все равно без дела проваляются. А во-вторых, по поводу честного пионерского — это ты загнула. Поди, и октябренком-то не была?
— Ну да, — покаялась Васька. — Когда я в школу пошла, звездочки и галстуки уже отменили.
— Что? Дискотеку отменили? — поинтересовался Пашка, переодевшийся в джинсы и черную майку без рукавов.
— Глухая тетеря, — беззлобно подколол его брат. — Мы тут о высоком, можно сказать, о светлых пионерских идеалах, а ты…
— А что я? Я в отличие от некоторых уже при полном параде. А кто-то все еще в шортах с волосатыми коленками разгуливает.
— Как это у шорт могут быть волосатые коленки? Гонишь, брат!
— Иди оденься как человек. А то рядом с тобой и стоять-то стыдно…
Васька слушала дружескую перепалку братьев, и ее настроение медленно, но неуклонно поднималось. Даже размолвка с соседкой уже не казалась чем-то этаким, вроде апокалипсиса местного значения. Ну, подумаешь, перемкнуло глупую бабу. Так что теперь: молчать в тряпочку и позволять ей ездить у себя на шее?
Через десять минут они уже шлепали в сторону клуба. Дискотека началась полчаса назад, но ребята были в курсе, что там сейчас особо делать нечего. Пока диджеи заведут толпу, пока весь народ соберется…
На танцполе братья увидели кого-то из своих друзей и отправились к ним, а Васька отошла и принялась осматриваться. Так, дочки Потаповны уже здесь. Устроили круг на троих и лениво топчутся на месте, стреляя по сторонам глазами, вдруг кто польстится на их прелести. Правда, ее пока не заметили, и то ладно. Бывших одноклассников не видно. Скорее всего разъехались, кто на курорт, кто к родственникам. Правда, диджей знакомый, его Соловьем кличут за то, что любит на досуге поголосить, хоть святых выноси. Причем так высоко забирает, аж оторопь берет. Васька однажды попробовала ради интереса повторить его подвиг, потом неделю с больным горлом ходила.
И все-таки, куда пойти и с кем поболтать? А, была — не была, все равно, раз пришла, не подпирать же собой стенку! Васька решительно потопала в сторону пультов.
— Привет, Соловей! — заорала она, пытаясь перекричать грохочущую музыку, и для верности еще помахала диджею рукой.
— О, вот и наша звездочка пожаловала! — искренне обрадовался тот. — Слушай, не поможешь народ раскачать?
— А что, штатных танцоров не будет? В афише вроде заявлены.
— Да они опять только к самому финалу припрутся, — словно от зубной боли сморщился Соловей. — Сколько с ними ругаюсь, бьюсь, бьюсь — все бесполезно. Столько нервов мне попортили, описать невозможно. Возомнили себя крутыми, а сами подметки твоей не стоят.
— Э, ты поаккуратней с комплиментами, а то загоржусь немыслимо, — улыбаясь, предупредила Васька.
— Тебе это не грозит, — отмахнулся Соловей. — Так что, станцуешь?
— Прямо сейчас?
— А чего ждать-то? Уже почти час от начала прошел, а народ все квелый и ленивый. А это, знаешь ли, равносильно плевку в мою диджейскую сторону, с чем я, понятное дело, смириться не могу.
— Ну, хорошо. На что не пойдешь ради хорошего человека! — улыбнулась Васька.
— Васеныш, что бы я без тебя делал!
Обрадованный Соловей мигом пробежался пальцами по клавиатуре, выбирая нужную композицию, а потом, напрочь заглушив звучавшую мелодию, объявил в микрофон:
— Специально для гостей дискотеки «Лукоморье» танцует очаровательная и неподражаемая Василиса… Прекрасная! Поприветствуем ее!
Василиса легко вспорхнула на крошечную сцену с шестом посередине. Когда ее строили, подразумевалось, что время от времени здесь будут танцевать стриптиз, но тут рогом уперлось руководство клуба. Мол, в столице пусть творят что хотят, а в нашем тихом городе мы такого безобразия не допустим. Но шест, как ни странно, оказался востребованным. Танцоры частенько умудрялись использовать его для исполнения сложных и не очень трюков, рассчитанных на неискушенного зрителя.
Зазвучала любимая Васькина подборка. Она не удержалась и бросила взгляд на Соловья. Тот лукаво прищурился в ответ и поднял вверх большой палец. Примерно полгода назад он сам составил ее для Васьки, смикшировав старые и новые песни, причем в такой последовательности, с такой резкой сменой ритма, что только тот, кто слышал ее не раз и не два, мог станцевать под нее, ни разу не сбившись. Васька знала эту композицию наизусть. Не догадывалась она только о том, что когда ее не было на танцполе, Соловей не ставил ее никогда и никому.
Сначала пошла ритмичная, но не самая быстрая разминочная часть. Васька исполняла стандартные па, заодно разогревая мышцы и готовясь к следующему музыкальному фрагменту. Так, еще два такта… Понеслось!
Резко подпрыгнув вверх, Васька исполнила сальто. Дискотека радостно заулюлюкала. «Еще бы», — самодовольно подумала про себя Василиса. Все, для этого куска выпендрежа хватит. Ритм здесь быстрый, заводной, можно просто от души отплясывать рок-н-ролл, этого вполне достаточно, чтобы внимание толпы к тебе не ослабло. А силы надо поберечь для следующей части. Дыхалка-то не резиновая.
Рок-н-ролл сменился рваным ритмом техно. Осветитель Витька убрал большую подсветку сцены, оставив лишь мерцающие лампочки по ее контуру. Своеобразная подсказка для танцора, чтобы случайно не оступиться и не упасть на пол. За полторы секунды кромешной темноты, пока зрители адаптировались к новому освещению, Васька успела взлететь на самый верх шеста, и именно туда направил луч большого прожектора Витька. А дальше началась фантасмагория. Витька то включал, то выключал прожектор, и каждый раз зрители видели Василису в новой причудливой позе. Вот она висит вверх ногами, раскинув руки в стороны, словно распятие наоборот. Вот она уже спиной к зрителям и… параллельно полу, словно гравитация перестала на нее действовать. Вот она изогнулась вокруг шеста, изобразив в воздухе нечто вроде спиралевидной «березки».
Промежутки между световыми пятнами становились все короче. Васька помнила, что эта часть композиции достаточно длинная и самая изматывающая, потому что времени сменить позу практически не оставалось, а повторяться не хотелось. В итоге Васька пошла на маленький компромисс с собой, фактически воспроизводя всю последовательность поз с самого начала, но слегка изменяя положение рук, чтобы у зрителя создавалось впечатление, что он видит что-то новое.
Уф, все! Весь свет на сцену. Длинный-предлинный аккорд, она висит опять вниз головой, но невысоко от пола и держится за шест не ногами, а руками. Ноги же широко, почти до шпагата раздвинуты в стороны. Вот они медленно сходятся, затем кольцом уходят вниз, на пол, и Васька встает из мостика, словно потягиваясь со сна. Аккорд все звучит, но Васька знает, что это уже следующая часть. Она медленная, словно дразнящая зрителя, провоцирующая его на медленный танец. Самое время восстановить дыхание и заодно продемонстрировать великолепную растяжку.
И, наконец, финал. Веселая песенка в стиле «кантри», чтобы публика не заскучала, резиновым мячиком по сцене, можно даже на руках. В ушах стучит кровь, телу горячо и мокро, а внутри просто физически разливается удовольствие: «Я смогла! Я опять это сделала!»
Радостные крики провожали Ваську со сцены, а хитрый Соловей уже ставил одну из самых хитовых вещей этого сезона. Чтобы публика не расхолаживалась, а то пойди потом, оторви ее от стенок и вытащи на танцпол так, как это только что сделала Васька.
— Ты — супер! — прокричал он ей, когда Василиса подошла к пульту, и протянул руку, подтягивая девушку к себе.
— Нормально было? — поинтересовалась она из мелкого тщеславия.
— В этот раз — как никогда. Правда, есть у меня подозрение, что ты на шесте слегка схалтурила, но могу и ошибаться.
— Главное — не говори никому об этом, — расхохоталась Васька. А про себя подумала: профессионала не проведешь, можно и не стараться.
— На второй танец пойдешь?
— Не знаю. Норму по выпендрежу на сегодня я уже выполнила. Только если партия прикажет.
Соловей уже собирался ответить, как его невежливо перебили:
— Эй, слушай, я чего-то не догоняю. Ты что: решил от нас отказаться в пользу этой обезьянки? Проблем хочешь, маэстро?
Василиса вздохнула и помимо воли вспомнила технику исполнения хука, который в свое время долго отрабатывала под чутким Санькиным руководством.
— Во-первых, не хами. Ты со своим шоу-балетом опоздал как минимум на полтора часа, опять поставил под угрозу срыва весь вечер, — ответил Соловей нарисовавшемуся за их спинами кадру в черной бандане. — Я неоднократно тебе говорил, что балет должен приходить в зал до начала дискотеки, а не после . На твоем месте, Филя, я бы поблагодарил девушку за то, что совершенно бескорыстно заменила тебя и поработала на разогреве. А теперь советую извиниться и шагом марш работать!
Последнюю фразу доселе спокойный и веселый Соловей рявкнул так, что у Васьки засвербело в ухе. Вот это мощь! Ему бы командиром быть на красном коне, бойцов в атаку поднимать. Так и хочется по стойке смирно вытянуться.
Тот, кого Соловей назвал Филей, оторопел. Видимо, для него подобная реакция диджея тоже была внове. Впрочем, как подумала Васька, судя по тому, что успел рассказать Соловей, этот тип его уже успел достать до печенок. Так что поделом.
— Я… это… извиняюсь…
— Не мямли! Как на меня наезжал, так же бодренько и прощения проси! Давай, а то всю программу задерживаешь! Учти: попробуешь еще что-нибудь отмочить, заставлю в микрофон извиняться, чтоб все слышали.
— Извини, был неправ, — буркнул Филя Василисе, отводя глаза. Точь-в-точь как бывший тренер…
— И вот с такими людьми приходится работать, — вздохнул Соловей, когда Филя со своей группой отправился переодеваться в крохотную гримерку за сценой.
— А чего ты его вообще не пошлешь?
— Был бы хозяином этого заведения или хотя бы каким-нибудь ответственным лицом — да с превеликим удовольствием! Но этот Филя, не к ночи будь помянут, племянник кого-то из нашего руководства. Строго говоря, если бы не этот блат, фиг бы кто его сюда взял. Хореографа у них в группе просто по факту нет, друг друга не чувствуют, рассинхрон дикий, изюминки никакой. Сейчас сама увидишь это убожество. Блин, иногда так и хочется послать все на фиг и свалить отсюда. Сделать свое шоу с грамотной светомузыкой, с нормальными ребятами. А так — даже свое имя в афише ставить противно. Тьфу, срамота. Блин, ну сколько можно копаться, а? Что они там, морды размалевывают или штаны по полчаса надевают? Тоже мне, Филькины танцы!
Васька тихонько свалила в зал. У Соловья сейчас и так проблем хватает, да и «разрекламированное» им шоу Фили лучше смотреть не из первых рядов, а хотя бы метров за пятнадцать.
Соловей был прав на все двести. Шоу-балет выглядел, словно наскоро придуманный для вечера «Алло, мы ищем таланты» в пионерском лагере. Да еще и она со своим танцем их ниже плинтуса опустила. Особенно если учесть, что между ее выступлением и Филей времени прошло всего ничего. Зал-то ее кульбиты забыть не успел и подсознательно ждет чего-то подобного от следующих танцоров. Ха-ха, не дождется.
— Полный отстой, — со знанием дела прокомментировала происходящее девчонка слева от Василисы. — А у тебя классно получалось. Я много чего успела повидать, но ты меня даже удивила. Ты где-то специально танцами занимаешься, да?
Васька повернулась к девчонке. Хм, явно не местная. Лицо незнакомое, да и одета не для этого места. Дорого и, с неохотой призналась себе Васька, со вкусом. Коротенькое летнее платье «для коктейлей», босоножки со стразами и крохотная сумочка в комплекте с босоножками. На голове сложная прическа и, судя по всему, это явно не парик, а личное, природой и мамой дарованное богатство. Васька даже машинально провела по своему скромному конскому хвостику до плеч, потом опомнилась и отдернула руку.
— Нет, только шейпингом, — ответила она девчонке. — У нас во дворце спорта сильная секция. Там еще и не такое увидишь.
— Меня, кстати, Варя зовут, — протянула собеседница руку для знакомства. — А ты Василиса. Я уже знаю, диджей объявлял.
— Как твое имя? Валя? — переспросила Василиса.
— Нет, Варя, Варвара, — улыбнулась девчонка. — Дикарка в переводе. Или чужестранка — кому как больше нравится.
— Ты откуда к нам? Из столицы?
— Много откуда. Но в столице тоже жила. Последний год мы с отцом провели в Новгороде, только не Нижнем, а Великом, а сейчас сюда приехали.
— Надолго?
— Как пойдет. У отца здесь дела. Как ушел в них с головой, так и не вынырнул пока что. Приходится мне самой себя развлекать. Сегодня вот решила на танцы сходить, на шоу-балет, — тут Варя хихикнула, — посмотреть. Если бы не ты, вечер можно было бы считать безнадежно загубленным. Кстати, а где здесь туалет?
— Выходишь из зала, по лестнице наверх, на второй этаж, там по галерее, чуть-чуть направо и вниз.

Читать книгу дальше: Седлова Валентина - Недетские страсти в Лукоморье