ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

 Алейхем Шолом - Менахем-Мендл - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Эпосы, легенды и сказания

Жизнь и приключения Али Зибака


 

Здесь выложена электронная книга Жизнь и приключения Али Зибака автора, которого зовут Эпосы, легенды и сказания. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Эпосы, легенды и сказания - Жизнь и приключения Али Зибака.

Размер файла: 988.28 KB

Скачать бесплатно книгу: Эпосы, легенды и сказания - Жизнь и приключения Али Зибака




ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЛИ ЗИБАКА
Народная книга об Али Зибаке

Книга об Али Зибаке – предводителе багдадских и каирских молодцов – одно из наиболее колоритных произведений жанра так называемой арабской народной сиры или народного романа. В качестве аналогии этому жанру в европейской литературе можно было бы указать на плутовской роман и плутовскую новеллу, где также идет речь о похождениях плутов и бродяг. Однако если в Европе прототипы этих героев бродили из города в город и из селения в селение, всюду подвергаясь преследованиям, и составляли самые низы общества, то на Востоке, особенно в период позднего средневековья, дело обстояло значительно сложнее.
Как и в Европе, плуты и бродяги были объединены в «братства», имевшие свои законы, старейшин и главарей, но на Востоке представители «братств» зачастую добивались высоких государственных должностей, особенно в рядах городской стражи, в качестве телохранителей и гвардейцев правителей.
В X–XI вв. нередко бывало, что во главе «городской стражи», своеобразной «полиции», ставился бывший вор или разбойник, который вносил в казну правителя внушительную сумму и, откупив должность, оказывал «покровительство» жителям города, охраняя их от других воров и разбойников, но взимая за это подати и поборы.
В определенные периоды это засилье средневековых «гангстеров» на Востоке принимало угрожающие формы, усугубляя и без того тяжелое положение населения. Вместе с тем молодцы часто представляли определенную оппозицию феодальным правителям, охраняя в первую очередь интересы горожан, из среды которых они сами вышли. Все это способствовало тому, что в народном сознании сформировался противоречивый образ «плута» – ловкача и молодца, который, с одной стороны, совершает далеко не безобидные проделки, но, с другой – оказывается «защитником народа» от произвола правителя, заботясь о безопасности горожан и наблюдая за порядком в городе.
Нужно иметь в виду, что такие средневековые восточные города, как Багдад, Каир, Александрия, Дамаск, Басра и другие, представляли собой сложный конгломерат, состоящий из коренных горожан – ремесленников и купцов, многочисленных выходцев из деревень – крестьян, бежавших от непосильных поборов, чужестранцев, главным образом торговцев, самого различного происхождения. Сохранять порядок в таком городе было чрезвычайно трудно, и правители вербовали стражников из числа членов братства молодцов.
На Ближнем Востоке братства эти, в сущности, были такими же цехами средневекового города, как, например, цех мясников или оружейников, переписчиков, мостильщиков дорог и т. д., но только «цех молодцов» пользовался большим влиянием, так как обладал значительными денежными средствами. Обычно у молодцов был и свой «центр», носивший разные названия. В книге о Зибаке он называется «зал молодцов», там собирались «молодцы и предводители». Фигура «предводителя» постоянно присутствует в арабской народной сире, не только «плутовской», какой является «Сира об Али Зибаке», но и более близкой к народной сказке, как, например, «Сира о царе Сайфе ибн Зу Язане». Но в «Сире о Сайфе» предводитель – персонаж эпизодический, а в «Сире об Али Зибаке» – основная фигура, главный герой, вокруг которого группируются остальные персонажи – другие предводители, молодцы – претенденты на эту должность, старающиеся своим удальством и различными проделками привлечь к себе внимание и доказать, что они также достойны занять место, если не главного предводителя молодцов, каким выступает Али Зибак, то по крайней мере его помощников.
Следует подчеркнуть, что подобный персонаж – не выдумка «автора» сиры или сказителя, не плод народной фантазии. В этом образе отражена действительность того времени, когда горожане видели своих единственных защитников от притеснений и несправедливости в молодцах, которые днем и ночью несут охрану города и оберегают их не только от «неорганизованных» грабителей, но и от произвола властей или нападений соседних феодальных правителей.
Может быть, в таком случае сиру следует считать своеобразным историческим романом, в котором правдиво и точно изображены все исторические события соответствующей эпохи? Нет, такое заключение было бы неверным. Прежде всего невозможно установить точное время создания сиры, так как события, о которых идет речь, заключены в чересчур широкую хронологическую рамку, исключающую мысль о том, что сира о Зибаке (как и вообще любая сира), способна без искажений показать реальные исторические события.
Повествование об Али Зибаке начинается в Египте, далее события развертываются в Каире, а затем в Багдаде, а также в Халебе, Исфахане и ряде фантастических городов, подобных сказочному «Медному городу», где происходят самые фантастические эпизоды в арабском фольклоре. Упоминаются имена нескольких правителей, которые, казалось бы, могут помочь установить ее хронологические рамки, например Ахмада ибн Тулуна – правителя (азиза) Египта, халифа Харуна ар-Рашида и его сыновей аль-Амина и аль-Мамуна. Однако имя или титул «аль-азиз», который приводится в эпизоде о «царе Египта», не может быть таким указателем, так как азизом называли и Юсуфа, одного из мамлюкских султанов (ум. в 1438 г.), и сына знаменитого султана Салах ад-Дина, известного в Европе под именем Саладин, который умер в 1198 г. В тексте книги приводится также имя преемника азиза Насера, однако нам известны и Насер Мухаммад I (ум. в 1341 г.), и Насер Ахмад I (ум. в 1342 г.), и Насер Хасан (ум. в 1361 г.), и еще ряд правителей Египта, носивших это почетное прозвание «Насер», т. е. «победитель». Но правитель Египта Ахмад ибн Тулун, упомянутый выше, умер в 884 г., следовательно, ни одно из названных исторических лиц не могло наследовать его власть.
Мы видим, как расплываются во времени границы повествования о Али Зибаке, если ориентироваться на это имя (или титул).
Такую же картину можно наблюдать с именами халифов. Если перечисленные имена египетских правителей указывают на период с IX по XV в., то жизнь и приключения Али Зибака в Багдаде переносят нас в еще более раннюю эпоху. Когда Зибак приезжает в Багдад, там правит знаменитый Харун ар-Рашид, умерший в 809 г., упоминаются также имена сыновей Харуна ар-Рашида – аль-Амина, аль-Мамуна и аль-Мутасима. Таким образом, происходит новый «скачок во времени». Хронологический беспорядок дополняет путаница с наследниками халифского престола. Известно, что после смерти ар-Рашида вначале к власти пришел его сын аль-Амин, затем после осады Багдада и убийства аль-Амина стал править аль-Мамун (ум. в 833 г.). Что же касается халифа аль-Мутасима (ум. в 842 г.), то он правил после смерти аль-Мамуна и известен своими победами над Византией, главным образом взятием города Амория. Сира же превращает аль-Мамуна в непосредственного преемника Харуна ар-Рашида, аль-Мутасим оказывается сыном невольницы Марьям и воспитывается в «землях царя Кайсара» (т. е. в Византии) и нападает на Харуна во главе византийских войск, чтобы проучить отца и наказать его за то, что он в свое время изгнал мать аль-Мутасима по ложному доносу. Под «царем Кайсаром» подразумевается император Рума (Византии). «Кайсар» в фольклоре и в средневековой литературе служит собирательным обозначением для византийских императоров, а в сире выступает как имя собственное. Совершенно произвольны имена царей Ирана, Мосула и др.
Поэтому следует отказаться от всяких попыток представить повесть о Зибаке в виде «исторического романа», хроники, по которой можно было бы установить течение исторических событий, какого-то «исторического источника». Это произведение своеобразного жанра народной арабской литературы периода развитого средневековья, который иногда называют «народным романом», иногда «народной книгой», а порой даже «рыцарским романом» (хотя к данной сире последнее определение меньше всего подходит). Нам кажется, что можно было бы предложить еще один термин и назвать «Сиру об Али Зибаке» дастаном, так как это произведение ближе всего именно к дастанам, распространенным на Ближнем и Среднем Востоке в период средневековья.
Сам жанр народной сиры обусловливает своеобразие структуры этого произведения. Она довольно сложна и объединяет в себе разнородные и даже противоречащие друг другу элементы. Эти элементы распределяются неравномерно в ходе повествования. Так, вначале, пока речь идет о детстве Али Зибака, преобладают элементы, связанные с фольклорным фондом разных народов Ближнего и Среднего Востока, – рассказы о глупом учителе, над которым издевается малолетний Али, рассказы о его проделках и хитростях, благодаря которым он хочет отомстить Салах ад-Дину, главе каирских молодцов, за смерть своего отца а занять его место. Здесь обращает на себя внимание ряд сюжетов, которые встречаются в персидских сказках, в рассказах о Ходже Насреддине, например рассказ о том, как Али показывает глупому учителю его отражение в колодце, о лекаре, разрезавшем щеку учителю и вытащившем из разреза кусок, который тот прятал во рту. Очень популярен сюжет о мнимой болезни учителя, попавший даже в «Декамерон», и пр. В дальнейшем распространенные фольклорные сюжеты встречаются главным образом в рассказах о проделках плутов и ловкачей. Нужно сказать, что эта часть повествования наименее традиционна, рассказчик, говоря о приключениях Зибака, Салаха, Фатимы-львицы – матери Зибака, Далилы и ловких молодых удальцов, претендующих на место Зибака и демонстрирующих свое молодечество, обнаруживает поистине неисчерпаемую фантазию.
Однако здесь мы наблюдаем довольно сложное переплетение сюжетов о ловкачах со «сказочными» сюжетами. Так, каждый очередной «претендент», совершивший ряд лихих проделок, но в конечном счете побежденный Зибаком, получает прощение от Али и халифа и назначается на должность предводителя. Тогда прочие молодцы требуют от него совершить какой-нибудь подвиг, подтверждающий, что он достоин вступить в их ряды. Эти подвиги вновь переносят нас в атмосферу сказки: от Али, например, требуют привезти волшебный сундук, войдя в который можно увидеть все сокровища мира, от его сына Степного Льва – голубя Духа, обитающего возле «горы Нуха», и т. д. Не менее часто появляются на сцене сказочные персонажи – волшебники, ясновидящие, духи. Образ самого Али Зибака в целом отличается большей реалистичностью, чем герои других сир, повествование о нем тяготеет к бытовой тематике, тем не менее он в ходе развития сюжета также приобретает заколдованный меч, которым можно «рубить и людей и джиннов», как и царь Сайф ибн Зу Язан, получает волшебную помощницу – «девушку из рода джиннов», освободив ее от похитителя – злого духа. Правда, этой особе отводится значительно меньшая роль, чем джинние Акисе – названой сестре царя Сайфа, но все же она не раз спасает Зибака. При этом мы встречаемся со знакомым сказочным мотивом: для того чтобы вызвать джиннию, Али сжигает волосок, который джинния дала ему при расставании.
Если проследить корни того или иного фольклорного или сказочного сюжета, которыми так богато повествование об Али Зибаке, то обнаруживается, что эти сюжеты не только связаны со средневековым персидским, узбекским, турецким фольклором, но и уходят в глубокую древность. Так, в «Сире о Зибаке» есть эпизод, повествующий о том, как Али обворовывает сокровищницу правителя Египта, чтобы посрамить соперника, главу стражников, азиза Египта Салах ад-Дина. Первые попытки проходят удачно, но затем Салах ад-Дин, которому грозит смещение с должности, ставит перед окном котел с кипящей смолой, чтобы влезший в окно вор попал прямо в смолу. Задумав новую кражу, Али отправляется к сокровищнице вместе с дядей, который решает сопровождать его. Дядя первый проникает в высокое окно и попадает в смертельную ловушку. Али, который сначала не понимает в темноте, что произошло, зажигает факел и видит, что его родич сварился в смоле. Он вытаскивает кинжал и отрезает погибшему голову, чтобы стражники его не узнали, забирает сундук с золотом и скрывается, унося отрезанную голову с собой.
Этот колоритный рассказ, казалось бы, вполне соответствует нравам средневекового египетского города. Но выясняется, что происхождение его гораздо древнее. У Геродота, посетившего в V в. до н. э. Египет, есть запись рассказа, относящегося ко времени правления фараона Рамсеса III (1200–1168 гг. до н. э.). Геродот пишет о некоем правителе, которого он называет Рампсенит и который был щедр и богат, построил для хранения своих богатств сокровищницу. Но строитель открыл своим сыновьям, как проникнуть в сокровищницу, минуя замок. После смерти мастера его дети то и дело похищали сокровища, пока правитель не решил поймать вора. Он устроил такую же ловушку, как Салах ад-Дин. Братья же отправились на добычу вдвоем, и когда один из них свалился в котел и погиб, второй брат отсек ему голову, чтобы царь, знавший их в лицо, не убил оставшегося в живых.
Как видим, сюжеты этих рассказов полностью совпадают.
Интересно, что арабский ученый фольклорист Шауки Абд аль-Хаким, проводивший в 1963 г. полевые фольклорные записи в Египте, зафиксировал в одной из деревень Верхнего Египта этот же рассказ в почти неизмененном виде.
Остается лишь удивляться устойчивости и живучести фольклорного фонда арабов, впитавшего в себя элементы досемитского, общесемитского и ближневосточного фольклора. Именно поэтому в арабских народных сирах, в том числе, в сире об Али Зибаке, так обильны фольклорные элементы.
Фольклорные, сказочные мотивы переплетаются в «Сире об Али Зибаке» с теми элементами, которые, видимо, можно считать зародышем городской новеллы. Действие, как правило, развертывается в большом городе с постоялыми дворами, рынками, запутанными кварталами. Там полно прибывших из разных стран купцов, мелких лавочников, цирюльников, уличных торговцев. На этом шумном, ярком, колоритном фоне и складывается то, что можно назвать плутовской новеллой, так как главными героями этих эпизодов, лишенных всякой «сказочной» окраски, являются ловкачи и плуты. Особенно красочны эпизоды с Далилой-хитрицей, обманывающей вали города, цирюльника и погонщика ослов, и эпизоды с похищением Али Зибаком бурдюка у брата Далилы Зурейка-рыбника. Эти эпизоды вошли также в сборник «1001 ночи», объединивший самые яркие образцы как «ученой», так и народной средневековой арабской литературы.
Структура «Сиры об Али Зибаке» не отличается принципиально от структуры других сир, таких, как «Сира об Антаре», «Сира о царе Сайфе ибн Зу Язане», «Сира о царе аз-Захире Байбарсе» и др. Разнородность слагающих элементов обусловливает дробность деления произведения на отдельные эпизоды, легкость членения сиры на отдельные части. Это вызвано рядом причин, и в первую очередь необходимостью членения произведения на отрывки, удобные для устного исполнения. Рассказчик мог за один раз произнести определенное количество текста; как правило, эти «порции», выверенные многолетним опытом, и составляют отдельные эпизоды сиры. Кроме того, при подобной структуре всегда легко сократить количество эпизодов или включить новый эпизод, похожий на тот, который вызвал одобрение слушателей или читателей. Поэтому так много в сире дублирующих ситуаций, начиная от добывания «волшебных предметов» до постоянно повторяющейся помощи во время этих эпизодов сначала Фатимы-львицы своему сыну, потом Фатимы и Омара аль-Хаттафа, ближайшего друга и сподвижника Фатимы и Али Зибака, а затем помощи самого Зибака начинающим ловкачам и «молодцам», за которых он опасается.
Разработка эпизодов при этом также однотипна: Фатима помогает Али, переодевшись то бедуином, то старухой-кочевницей, то воином, и каждый раз берет у сына «на память» какую-нибудь из принадлежавших ему вещей, чтобы он впоследствии вспомнил о ее помощи и не мог ее отрицать. Затем так же поступает Али: переодеваясь так, что никто из молодцов не может его узнать, он поочередно помогает им добывать волшебные предметы и сокровища, подобные «венцу царя Кайсара» или «венцу Хосроев». А затем, когда молодец, добывший сего помощью то или иное сокровище, рассказывает об этом перед халифом, он предъявляет полученные предметы, демонстрируя перед всеми, что тот получил сокровище с его помощью. Очевидно, подобные эпизоды пользовались успехом у слушателей, главным образом горожан «среднего сословия», подкупая их духом предприимчивости, хитрости и вместе с тем своеобразной «честности».
Так же часты дублирующие эпизоды и в батальных сценах, сохранивших, пожалуй, наиболее архаические черты первоначального образца – героического дастана. Все батальные эпизоды обычно строятся по одному плану, так же как и в «Сире об Антаре», «Сире о царе Сайфе ибн Зу Язане» и других сирах. Сражение начинается, как правило, с единоборства между главными героями, причем чаще всего кто-либо из героев берет в плен всех своих основных противников, а затем оказывается, что сделал он это для того, чтобы показать свою храбрость и доблесть. Так, например, сын халифа Харуна ар-Рашида аль-Мутасим (образ которого не имеет ничего общего с историческим аль-Мутасимом) вызывает на единоборство всех «доблестных героев и прославленных храбрецов» халифа, а затем, когда Зибак случайно узнает, что Мутасим – сын халифа, тот отпускает захваченных им пленных и присоединяется к своему отцу.
Очевидно, слушателей не утомляло такое повторение, напротив, дублировались именно те эпизоды, которые пользовались наибольшим успехом и вместе с тем давали возможность рассказчику полнее развернуть свои способности, украсить повествование все новыми деталями, которые он черпал в богатейшем фонде – наследии арабского фольклора.
Мы говорили об обычных «бродячих» эпизодах, которые в разных вариантах кочуют из одной арабской сиры в другую. Что же можно сказать о героях «Сиры об Али Зибаке»? Прежде всего напомним, что для этого жанра характерно наличие двух героев: одного – героического плана, другого – как бы его «сниженной» параллели. Примером такой пары могут служить Антара и его брат Шейбуб в «Сире об Антаре». Однако в ряде произведений главный герой объединяет в своем лице эту пару, сочетая героическую и «сниженную» линии. Если обратиться к древнейшим истокам этого явления, то можно утверждать, что в образе параллельного главному герою персонажа получила развитие фигура фольклорного трикстера – хитреца и ловкача, побеждающего всех благодаря своей изворотливости и изобретательности. Такое слияние в одном лице двух главных героев сиры мы видим в «Сире о походах на запад племени хиляль» и в «Сире об Али Зибаке». Герой этих произведений – доблестный воин, храбрец, в совершенстве владеющий воинским искусством, но наравне с ним и не менее сложным ремеслом плута. Он умеет сражаться на мечах и на копьях, поразить врага меткой стрелой, а также приготовить одурманивающее зелье, чтобы при его помощи усыпить врага и захватить его в плен. Он может загримироваться до неузнаваемости, наклеить фальшивую бороду, перекраситься и принять вид чернокожего раба, переодеться в женское платье, пробраться в царскую сокровищницу и похитить сундук с золотом, через крышу проникнуть во дворец царя, по веревочной лестнице подняться в крепость. В этом образе древний эпический герой совмещен со столь же древним образом трикстера и с идеалом средневековых горожан – хитрым, изворотливым ловкачом, умеющим постоять за себя, защитить своего собрата по цеху, а также и своего земляка – городского мастера-ремесленника. Поэтому образ Али Зибака отличается такой яркостью и жизненностью. Али не столь самоуверен, как йеменский царь Сайф ибн Зу Язан, не так бескорыстен и безрассуден, как Антара. Ближе всего Али Зибак к такому же сложному образу Абу Зайда Бараката, героя «Сиры о походах на запад племени хиляль». В герое книги о Зибаке видны наиболее характерные черты человека из народа, и прежде всего неистощимая жизнерадостность, вера в свои силы, предприимчивость и сметка. И если образ Антары полон величавой силы, свойственной древним героям, если Сайф как две капли воды похож на заносчивого и высокомерного феодала, то Али ближе всего к лукавому и смышленому горожанину, который в любых обстоятельствах не теряет головы и не забывает о собственной выгоде.
Хотя этот образ уже воплотил в себе двух главных персонажей сиры – эпического героя и трикстера, – в книге о Зибаке имеются действующие лица, в характерах которых черты трикстера проявляются еще сильнее. Это в первую очередь Омар аль-Хаттаф (само имя которого значит «похищающий, хватающий», один из ближайших помощников и друзей Али Зибака и его неожиданно найденного сына, хитрец, в совершенстве владеющий искусством перевоплощения. Он может принять облик дервиша, монаха, монахини, везира, конюха и т. д., он выручает Али в самых затруднительных обстоятельствах, и хотя Али не так беспомощен, как, например, царь Сайф, но без Омара ему не раз пришлось бы туго.
Другим верным помощником Али Зибака выступает его мать – Фатима-львица. Нужно отметить, что для сиры образ женщины-богатырши, женщины-воительницы вообще типичен: нет ни одного произведения этого жанра, где не было бы храброй женщины «из рода человеческого или из рода джиннов», которая помогает главному герою. В «Сире о Сайфе» это джинния Акиса и еще несколько женщин – воительниц и волшебниц, помогавших царю Йемена и Египта проложить путь Нилу и победить всех язычников-огнепоклонников; в сире «Зат аль-Химма» богатырша – главная героиня. Но образ Фатимы, пожалуй, выделяется жизненностью и той ролью, которую она играет в повествовании. Ни одно из приключений молодого Али Зибака не обходится без участия Фатимы. Она спасает сына от виселицы, отбивая его у палачей, которые уже накинули веревку ему на шею; принимая разные обличья, она сопровождает его во всех странствиях и спасает от козней злодейки Далилы, «отрицательной» героини книги об Али Зибаке. Во всех своих делах Зибак советуется в первую очередь с Фатимой, относясь к ней с большим почтением, чем к своим друзьям или правителям (с последними он вообще разговаривает довольно дерзко, а правителя Египта даже приказывает казнить за то, что тот плохо обходился с каирскими молодцами).
Антагонистом Али Зибака, наделенного всеми положительными чертами, является Далила-хитрица, которая была сначала главой исфаханских молодцов, а затем, перебравшись в Багдад, захватила главенство над багдадскими молодцами и стражниками. Образ Далилы также имеет параллели в жанре сиры – в каждом подобном произведении есть свой злодей (или злодейка), «не поддающийся ни наказаниям, ни увещеваниям, упорствующий в ненависти» к главному, положительному герою. В «Сире об Антаре» это люди из рода Бану Курад, в «Сире о Байбарсе» – румийский злодей и колдун Джуан, в «Сире о Сайфе» – колдуны Сакрадион и Сакрадис и мать главного героя Камарийя, а в «Сире об Али Зибаке» – его теща Далила, которую не могут смягчить даже родственные узы, такие важные в средневековом обществе. Приходится только удивляться упорству, с которым Далила преследует Зибака. Она не брезгует никакими средствами: пытается погубить Зибака, пожаловавшись халифу, что тот проник к ней в дом и обесчестил ее дочь Зайнаб, будущую жену Зибака. Она похищает собственную дочь накануне родов и отдает ее чернокожему рабу, чтобы досадить Зибаку и заставить его искать Зайнаб; она одурманивает Зибака и захватывает его в плен; она подговаривает чужеземных царей напасть на Багдад я разграбить его; она подстерегает Али Зибака на дороге в разных обличьях, и ему удается спастись только благодаря своевременной помощи Фатимы-львицы. И всякий раз, как Зибак одолевает Далилу, она «просит у него покровительства», т. е. сдается на его милость, и Али всякий раз прощает ее. Выдумки Далилы неистощимы, коварство ее беспредельно. Несмотря на многократно проявленное великодушие Зибака, она вновь и вновь старается погубить его, навлекает ради этого губительную войну на жителей Багдада.
Но вот Далила повешена, и, казалось бы, развитие действия должно завершиться, так как у Зибака больше не осталось антагонистов – он покорил всех врагов, доказал свою силу и ловкость, и ни один новый молодец не решается посягнуть на его место. Однако повествование на этом не кончается, так как у Али появляется новый противник – по имени Степной Лев. Подобное имя также является традиционным: например, царя Сайфа в первый период его жизни, когда он еще не знает своего настоящего имени, называют «Степной Зверь». Читатель или слушатель самой логикой событий подводится к тому, что до безрассудства храбрый юноша, почти мальчик, должен быть сыном главного героя. Степной Лев проходит обычный для такого персонажа путь. Потерянный матерью, воспитанный чужеземным царем, он вначале желает отнять должность у Зибака, потому что считает себя сильнее всех, потом, сразившись со всеми помощниками Али Зибака и захватив их в плен, он вступает в единоборство с самим Зибаком. Тот оказывается сильнее, но щадит юношу, так как чувствует к нему симпатию. Юноша, узнав, что он сын Зибака, требует сделать его предводителем, таким, как Ахмад ад-Данаф, Омар аль-Хаттаф, Шахада Абу Хатаб и др. Но предводители желают получить от него традиционный подарок, и Степной Лев отправляется добывать его, едва не погубив при этом себя и верного Омара аль-Хаттафа, так как, вместо того чтобы сражаться с врагами, ссорится и дерется с Омаром. Нужно отметить, что образ Степного Льва уступает по выразительности образу самого Али Зибака, поскольку в значительной мере является данью традиции и явно связан ее рамками.
Таковы основные персонажи сиры. Своеобразие их весьма относительно, они целиком укладываются в ту схему, которая характерна для произведений этого жанра.
Еще больше заметна схематичность в образах второстепенных персонажей – молодцов, которые пытаются соперничать с Али, правителями – халифом, шахами и султанами. Введение в повествование все новых стереотипных персонажей не способствует движению сюжета, а лишь произвольно увеличивает число дублирующих эпизодов, мало чем отличающихся друг от друга.
Однако эти однотипные приключения главных и второстепенных героев изложены живым и сочным языком. В текст сиры введено то большее, то меньшее число (в зависимости от извода, версии) традиционных рифмованных формул, насыщенность ими особенно возрастает в батальных эпизодах.
В настоящее время в арабских странах наиболее распространен тот извод «Сиры об Али Зибаке», которым мы пользовались для перевода. По всей вероятности, это несколько сокращенный вариант, так как другие изводы содержат большее число эпизодов. Однако вариантность обычна в фольклорных произведениях, как мы видим это на примере сборника «1001 ночи», в наиболее популярный извод которого не попали такие сказки, как «Али-баба и сорок разбойников» и «Аладин и волшебная лампа».
При переводе мы старались сохранить живой и колоритный язык оригинала, избегая как буквализмов, так и нарочитой экзотики и архаики, которая полностью отсутствует в арабском тексте.
Н. Ибрагимов


Глава первая
О ТОМ, КАК РОС АЛИ ЗИБАК

Во времена халифа Харуна ар-Рашида жил человек по имени Ахмад ад-Данаф, который отличался умом, хитростью и доблестью. Он совершил множество дивных дел, и халиф назначил его предводителем, вознеся над другими людьми, и осыпал милостями, поставив во главе халифской гвардии города Багдада. Ему подчинялись храбрые молодцы, предводители и храбрецы, пехотинцы и всадники, такие, как Шахада Абу Хатаб и Хасан Шуман. Они выполняли обязанности гвардейцев и охранников, ибо в те времена города Багдад, Халеб, Дамаск и Каир охранялись молодцами из бывших разбойников. А в городе Исфахан была женщина по имени Далила-хитрица, которую все боялись и почитали, она занимала высокое положение при шахе Думане, царе Фарса и земель Хорасана. Эта женщина была одним из самых хитроумных и коварных созданий. Случилось так, что она приехала однажды в Багдад, где услышала рассказы об Ахмаде ад-Данафе, о его славе и о том высоком положении, которого он достиг, и позавидовала ему. Она сказала себе: «Я должна сыграть с ним такую шутку, которая поможет мне отобрать у него его должность и добиться того, чего добился он». Потом она устроила ему такие каверзы и сыграла с ним такие шутки, что это стало дивным дивом и чудом из чудес, и весь Багдад шумел, передавая рассказы об этом, а люди стали бояться ее хитрости и коварства – ведь она победила самого Ахмада ад-Данафа и его людей, забрала у него его должность и заняла его место.
Это было время, когда разбойники и мошенники получали милости у царей благодаря своей храбрости и ловкости, и ар-Рашид полюбил эту женщину, которая заняла при нем самое высокое положение. Он назначил ее главой янычар-разбойников, ибо она превосходила всех мужчин умом, решительностью и силой характера, спрашивал ее совета в делах управления державой. Жители Багдада боялись ее – ведь она могла выманить змею из норы хитростью и коварством, о ней складывали пословицы, говоря: «хитрее Далилы». Когда она стала во главе янычар, уселась в зале совета и стала повелевать ими, она решила убить Ахмада ад-Данафа, боясь, что он вновь захватит свое место и вернет себе главенство над гвардией. Узнав о том, что замыслила против него Далила, Ахмад ад-Данаф испугался и бежал в Египет вместе с верными и надежными молодцами и храбрецами. Они поселились в Александрии, а среди тех людей, вместе с которыми он бежал от Далилы, был Хасан Рас аль-Гуль (то есть Голова Злого Духа), который и был отцом предводителя Али Зибака и мужем Фатимы-львицы, дочери шейха Нур ад-Дина, кади Файюма. Эта Фатима, о которой мы упомянули, обладала величайшей отвагой, замечательной красотой и наивысшими совершенствами:
Крутобедрая красавица, стройнее кипариса,
Красоте ее завидовали солнце и луна.
Еще в ранней молодости она сражалась с Ахмадом ибн аль-Бани, который был одним из самых доблестных воинов своего времени, убила его и стала облачаться в его одежду и называться его именем, когда появлялась на поле битвы и сражения. Ее муж Хасан любил ее и советовался с ней во всех своих делах, ибо она была разумна и отличалась храбростью.
Говорит рассказчик: Предводителем гвардии города Каира был человек по имени Салах ад-Дин аль-Кальби, который занимал высокое положение при Ахмаде ибн Тулуне, правителе Египта, назначившем его старшим над всеми своими людьми. Хасан и Салах ад-Дин издавна ненавидели друг друга, так как Хасан был предводителем гвардии Каира до того, как уехал в Багдад, и именно Салах ад-Дин был причиной того, что его отстранили и изгнали. Когда Салах ад-Дин узнал, что Хасан вернулся в Каир, он испугался, что ему придется испытать немало бед от судьбы. Он сказал себе: «Если я оставлю его в живых, он заберет у меня мое место, потому что люди любят его и чувствуют к нему почтение. Нужно убить его, прежде чем я испытаю на себе его хитрость и коварство». Посоветовавшись с азизом Египта Ахмадом ибн Тулуном, Салах ад-Дин подослал к Хасану соглядатаев, чтобы наблюдать за ним и не терять из виду, но Хасан заранее рассчитал, что так и будет. Поэтому с того времени, как он приехал в Каир и женился на Фатиме, которая к тому времени также поселилась там, он выходил из дома только переодетым, чтобы его не мог узнать ни один молодец из разбойников и предводителей. Хасан знал, какая ненависть, злоба и желание отомстить таятся в груди Салах ад-Дина, поэтому всячески остерегался его, боясь предательства и обмана. Всякий раз, как он встречался один на один с кем-либо из людей Салах ад-Дина, он убивал его, так что его стали бояться и уважать все храбрецы, предводители и молодцы.
У Хасана также были сторонники и помощники, которые замолвили за него слово Ахмаду ибн Тулуну и взяли с него обязательство, что Ахмаду ад-Данафу будет дарована безопасность. Они говорили:
– По нашему мнению, тебе следовало бы позвать его и поставить во главе гвардии вместе с Салах ад-Дином, потому что он был предводителем гвардии в дни правления твоего отца.
Они стали восхвалять Ахмада и уговаривали ибн Ту-луна до тех пор, пока его сердце не смягчилось, и он велел позвать его.
Явившись к правителю Египта, Ахмад ад-Данаф поцеловал перед ним землю, призвал к нему благословение божье и пожелал ему еще большей славы и величия. Затем Ибн Тулун разделил пост предводителя гвардии между ним и Салах ад-Дином, и так было некоторое время.
А предводитель Салах ад-Дин не переставал мечтать, чтобы предводитель Хасан попался в силки его козней, чтобы у него не было соперника в его должности. А в это время Фатима, жена предводителя Хасана, была уже на сносях. Когда приблизилось время родов, она почувствовала себя плохо и больше не смогла заниматься своими домашними делами и служить мужу. Тогда она сказала ему:
– Я считаю, что тебе следует купить невольницу, чтобы она помогала мне.
Хасан заметил:
– Я боюсь, что ты станешь ревновать меня к ней.
Но Фатима ответила ему:
– Не беспокойся об этом.
Хасан отправился в тот зал, где обычно собирались предводители и молодцы, и сказал Салах ад-Дину:
– Моя жена попросила меня купить ей невольницу.
Салах ад-Дин ответил:
– Это дело легкое. Я куплю тебе такую невольницу, что она будет одной из самых прекрасных девушек.
Хасан поблагодарил Салах ад-Дина, не зная, какое зло тот замыслил против него. А Салах ад-Дин купил своему сопернику невольницу, которую звали Кут ан-Нуфус, что значит «питающая души», прекрасную и очаровательную, но хитрую и коварную. Салах сначала держал ее у себя и выказывал к ней необычайную любовь и уважение, а жене своей велел, чтобы та обращалась с невольницей как можно хуже и грубее, сказав: «У меня есть своя цель».
Жена, выполняя его приказание, проявляла к Кут всяческую неприязнь и постоянно препиралась с ней.
Однажды невольница сказала Салаху:
– Я вижу, что твоя жена ни во что не ставит твои слова и не считается с твоим высоким положением, а ведь ты глава гвардейцев города Каира и предводитель молодцов!
– Это скверная женщина – сестра Хасана Рас аль-Гуль, который вместе со мной исполняет эту должность, – ответил ей Салах, – поэтому она хочет погубить меня, чтобы ее брату должность досталась целиком. Я возненавидел ее и хочу ее бросить. А тебя я решил отправить к Хасану как подарок. Когда ты займешь прочное положение в его доме и овладеешь его сердцем, постарайся погубить его, чтобы нам от него избавиться. А когда ты сделаешь это, я сумею убить свою жену и женюсь на тебе, и тогда мы заживем как подобает. Все, что я сказал тебе, будет нашей тайной, о которой не будет знать никто, кроме нас.
Девушка согласилась на это в надежде, что Салах ад-Дин женится на ней, а он успокоился и обрадовался, сказав себе: «Я достиг, чего желал, без всякого труда». Он отправил девушку в дом Хасана и дал ей с собой яду, сказав:
– Когда представится случай, ты подсыплешь ему этот яд в кубок с вином.
Когда Хасан и его жена Фатима увидели невольницу, она им очень поправилась. Хасан поблагодарил за нее Салах ад-Дина, не ведая, что это – одна из его козней.
Однажды ночью Хасан вошел к девушке, которая встретила его с радостью. Хасан поздоровался с ней, и они стали разговаривать и шутить, пока не пришло время сна. Тогда девушка подала ему отравленное вино, и он выпил его, не ведая о том, что оно ядовито. Отрава разошлась у него по телу, и он умер.
Жена стала горевать о нем, удивляясь, как это с ним случилось. Она провела рукой по его волосам, и они тотчас выпали и рассыпались в пыль.

Читать книгу дальше: Эпосы, легенды и сказания - Жизнь и приключения Али Зибака

 табиб Владимир http://litkafe.ru/writer/5198/shulya-tabib_vladimir