ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

 Лэфферти Рафаэл - Планета медведей-воришек - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Браун Лилиан Джексон

Кот, который... - 26. Кот, который болтал с индюками


 

Здесь выложена электронная книга Кот, который... - 26. Кот, который болтал с индюками автора, которого зовут Браун Лилиан Джексон. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Браун Лилиан Джексон - Кот, который... - 26. Кот, который болтал с индюками.

Размер файла: 150.78 KB

Скачать бесплатно книгу: Браун Лилиан Джексон - Кот, который... - 26. Кот, который болтал с индюками



Кот, который... - 26

Лилиан Джексон Браун
Кот, который болтал с индюками
Посвящается Эрлу Беттингеру, мужу, который…
ВЫРАЖАЮ БЛАГОДАРНОСТЬ
Эрлу, моей законной половине, – за супружескую любовь, поддержку и помощь, оказываемую сотней разных способов.
Моему секретарю и помощнику Ширли Бредли – за высокий профессионализм и преданность работе.
Моему редактору Натали Розенштайн – за веру в «Кота, который…» с самого начала работы над проектом.
Моему литературному агенту Бланш К. Грегори и её фирме за многолетнее и неизменно приятное сотрудничество.
Всем реально существовавшим Коко и Юм-Юм – за вдохновение, которым они дарили меня на протяжении целых пятидесяти лет.
ПРОЛОГ
В Мускаунти, расположенном в четырёхстах милях к северу от чего угодно, все просто обожают Джима Квиллера. И не только потому, что он холост, безумно богат и при этом всегда готов поделиться деньгами. Не только потому, что он ведёт занимательную колонку в местной газете. Не только потому, что позволяет себе быть эксцентричным (живёт один, в перестроенном яблочном амбаре, с двумя кошками). Да, у него эффектная внешность: статный, хорошо сложенный, в самом расцвете лет, с усами, способными вызвать зависть мужчин и восторг женщин. Но всё-таки прежде всего добрый народ Мускаунти любит Джима Квиллера за то, что он всегда готов вас выслушать .
Этот природный дар – умение слушать – Квиллер отточил благодаря своей профессии – журналистике. Выходя из дому, он неизменно прихватывает с собой диктофон: богатый жизненный опыт позволяет ему искренне сопереживать собеседнику, поддерживать его вовремя сказанным словом или многозначительным мычанием.
В автомобильных правах записано, что зовут его Джеймс Макинтош Квиллер. Для друзей он просто Квилл, а для всех прочих – мистер К.
Перебравшись в Мускаунти, первыми поселенцами которого были шотландцы, Квиллер неожиданно вспомнил о собственных шотландских корнях (девичья фамилия его матери – Макинтош) и начал при случае облачаться в килт, заслушиваться волынкой и цитировать строки Роберта Бернса: «Планируй, человек иль мышь, Бог скажет всё равно: шалишь» , для верности поясняя: «Если хочешь рассмешить Всевышнего, расскажи ему о своих планах, ну то есть человек предполагает, а Господь располагает».
В одно прекрасное лето собственные его планы выглядели поистине грандиозными: дважды в неделю сочинять колонку «Из-под пера Квилла» для местной газеты «Всякая всячина», выступать по библиотекам с чтением отрывков из своей только что вышедшей книги и как можно скорее приступить к новой, а кроме того, вести активную общественную жизнь. Например, оказать посильную помощь в организации юбилейных торжеств по случаю стопятидесятилетия Пикакса, способствовать строительству нового книжного магазина и ещё… уф!..
Но над всеми этими планами кое-кто от души посмеялся.
ОДИН

В одном из последних выпусков «Пера Квилла» было заявлено: «Город без книжного магазина всё равно что цыпленок без второй ножки».
Преданные читатели – даже те, кто в жизни своей не купил ни единой книги, – дружно выразили согласие. Фонд Клингеншоенов, размещающийся в Чикаго и ведающий доставшимся Квиллеру наследством, счёл создание книжного магазина разумным вложением капитала.
На протяжении пятидесяти лет ныне покойный Эддингтон Смит торговал подержанными изданиями в симпатичном домике позади почты. Ровно через два дня после его кончины этот дом взлетел на воздух, а миллионы страниц печатного текста обратились в прах. Образовавшийся пустырь был идеальным местом для нового книжного магазина. Развёрнутое здесь строительство знаменовало бы конец прежней эпохи и выход на новую орбиту, обещающую читателям множество увлекательных приключений. Магазин открылся бы на том самом месте, где во времена оны дедушка Эддингтона набивал лошадям подковы и перетягивал колесные ободья для дилижансов. Впрочем, возможно, кормило семью не только кузнечное ремесло. Во всяком случае, так утверждали слухи, ходившие с давних пор…
Как бы там ни было, вскрытие грунта там, где стояла кузница девятнадцатого века, было делом серьёзным и заслуживающим официальной церемонии. Добрые граждане Мускаунти любили всё торжественное: парады, закладку нового здания, выставки-продажи домашней птицы, пышные траурные процессии и так далее и тому подобное. Торжественного вскрытия грунта им ещё видеть не приходилось. Ради такого события предполагалось выстроить трибуну для почётных гостей, провести всю процедуру под аккомпанемент бравурной музыки, исполняемой школьным оркестром, и украсить ковш экскаватора цветочными гирляндами. Кто-то предложил даже, чтобы первый ковш земли был самолично зачерпнут мэром, торжественно занявшим место экскаваторщика. Но мэр, достопочтенная Аманда Гудвинтер, едва не взвизгнула: «Да вы что, спятили? Даже если меня озолотят, я ни за что не сяду в эту штуковину, обвешанную цветами, как катафалк!»
В субботу потоки машин хлынули в Пикакс со всех сторон. Газеты трёх округов прислали своих фотографов и репортёров. На помощь людям шерифа и городским полицейским прибыло несколько подразделений полиции штата. События столь грандиозного Пикакс ещё не знал!
Разумеется, Квиллер тоже присутствовал и зафиксировал впечатления от мероприятия в своём дневнике:

Суббота, 31 мая


Эддингтон Смит, боюсь, ворочался в гробу. Это был скромный и щепетильный джентльмен, вряд ли желавший разглашения тайны, открытой его бабушкой на смертном одре. Но в Мускаунти нет секретов. И похоже, все точно знали, что дедушка Эддингтона не только орудовал кузнечным молотом в будние дни, но и пиратствовал по выходным. Обвязав голову красной банданой, он плавал под чёрным флагом и нападал на корабли, везущие в Новый Свет золотые монеты, необходимые для закупок остро требовавшихся Европе бобровых мехов. Поговаривали, что добычу он зарыл в землю, в какое-то помеченное место, залитое, правда, в более поздние времена асфальтом.


Результат: вместо предполагавшихся нескольких сотен зрителей на площадку, где будет работать экскаватор, прибыли тысячи. Все дороги Мускаунти, а также улицы города оказались запружены охотниками за сенсациями. Экипированные корзинками для пикников и складными стульчиками, они приехали целыми семьями. Удастся ли найти награбленное? Или всё это только слухи? Горячие головы бились друг с другом об заклад, но, впрочем, ставка не превышала четверти доллара. Главное было – всё-всё увидеть своими глазами, чтобы потом пересказывать внукам и правнукам.


Неожиданно улицу огласил вой сирен! Полиция штата сопровождала бригады телевизионщиков, которые – подумайте только! – прилетели к нам чартерными рейсами из Центра. Средства массовой информации в метрополиях всегда успевают прослышать о необычных событиях на далёких окраинах. А в нашу компьютерную эпоху зарытое в землю сокровище и в самом деле нечто из ряда вон выходящее.


Школьный оркестр прибыл в школьном автобусе и в течение получаса дополнительно взвинчивал нервы присутствующих, громко, визгливо и бестолково настраиваясь.


Полицейские оградили место раскопа жёлтой лентой. Почётные гости разместились на трибуне. Экскаваторщик влез в кабину и угнездился на своём высоком сиденье. Полицейские и охранники вступили на огороженную территорию и выстроились в цепочку лицом к толпе.


Оркестр, сильно фальшивя, заиграл «Звёздно-полосатый флаг навеки» Экскаваторщик приготовился. И вот стрела взмыла вверх, а зубцы со скрежетом врезались в землю. Зрители, все как один, затаили дыхание, следя за движениями ковша, вгрызавшегося всё глубже и выворачивавшего всё новые пласты земли. Вдруг все разом вскрикнули. Ковш вытащил на поверхность обитый железом сундук.


Шеф полиции Эндрю Броуди выступил вперёд, открыл его и разочарованно развёл руками. Сундук был пуст!


Вздох разочарования как волна пронёсся над толпой, но почти сразу же сменился раскатами хохота. Добрые граждане Мускаунти любят искренне посмеяться, даже если смеяться приходится над собой, а эта шутка бесспорно стоила смеха. Не смеялись, хмурились и ворчали только приезжие журналисты, но их кислые мины развеселили всех ещё больше: посмеяться над «всеми этими приезжими» у нас тоже любят.

Да, этот год был богат на события. Здание старого оперного театра отремонтировали, и оно вновь распахнуло двери для любителей сценических искусств. Полным ходом шла работа над программой празднования полуторастолетнего юбилея города. Футбольная команда округа обыграла спортсменов из Биксби. А Клингеншоеновский фонд собирался построить новый книжный магазин. И это уже были не просто слухи. Раскопки пустыря, где предполагалось заложить фундамент, закончились. Полли Дункан, целых двадцать лет занимавшая пост директора Публичной библиотеки Пикакса, подала заявление об уходе, дабы вскоре заступить на новую должность. Она дважды летала в Чикаго для консультаций с мозговым центром благотворительного фонда, в просторечии Фонд К.
Впрочем, произошло и крайне неприятное событие, но его пока удавалось скрывать от широкой общественности. В лесу возле пляжа обнаружили труп хорошо одетого мужчины, личность которого установить не удалось. Незнакомец был убит. Преднамеренно и хладнокровно – выстрелом в затылок. Произошло это в тот самый день, когда вскрывали грунт строительной площадки. Сплетники из кожи вон лезли, пытаясь как-то увязать эти два события, но пока безрезультатно.
Покинув площадку, на которой предполагалось заложить фундамент книжного магазина, Квиллер отправился домой. Амбар, в котором он жил, располагался всего в нескольких кварталах от центра города, отделяясь от него густым перелеском. И хотя никого более интересного, чем пара избалованных представителей семейства кошачьих, по этому адресу не обитало, дом был известен всей округе и воспринимался жителями Мускаунти как десятое чудо света. Построенное век назад восьмиугольное сооружение высилось среди бывшего хозяйственного двора как старинный замок: четыре этажа, сложенные из нетёсаных камней и обшитые сильно пострадавшим от превратностей погоды деревом.
Изначально это было хранилище для яблок, ждущих очереди на превращение в сидр. Теперь перекрытия и ведущие к ним приставные лестницы были убраны, исчез и всегда царивший в хранилище зловещий полумрак. Свет лился сквозь прорубленные в глухих стенах окошки причудливой формы, а все деревянные поверхности – балки, стропила, дощатые настилы – отскоблили так, что они вновь обрели присущий им от природы медовый цвет.
Жилые комнаты располагались на трёх уровнях, соединенных пандусом и лестницами, спиралью вившимися по внутренней стороне стен. В центре нижнего этажа размещался огромный белый камин в форме куба, обогревавший все жилые помещения, а его трубы выходили на крышу высотой около сорока футов.
«Собственный дом лучше всех, даже если он и убогий», – нередко говорил Квиллер своим котам. В ответ Коко издавал протяжное «йя-а-у», а Юм-Юм деликатно морщила носик.
Подходя к амбару, Квиллер предполагал увидеть в кухонном окне томящуюся в ожидании «вкусненького» приветственную делегацию. Но в окне было пусто. Открыв дверь, он обнаружил, что Юм-Юм свернулась дрожащим клубком на холодильнике, на своем голубом матрасике, а Коко нервно кружит по полу.
– Полакомились какой-нибудь дрянью? – пошутил Квиллер.
Но кот гортанно зарычал, и это родившееся в самых глубинах его существа рычание, нарастая, вылилось в такой леденящий кровь вопль, что Квиллер содрогнулся. Сомнений не было. Он узнал тот «вопль смерти», который Коко издавал, если в этот момент кто-то, где-то неведомо как стал жертвой злодейского нападения.
Рационального объяснения такому поведению кота не было. Оставалось только предположить, что иные животные, как и иные люди, действительно обладают экстрасенсорными способностями.
Коко и Юм-Юм были парочкой чистопородных сиамцев с нежной палевой шёрсткой, отмеченной там и сям коричневыми пятнами. Мальчик отличался своенравным характером, девочка была мягче и ласковее, но и она была «кошкой, которая гуляла сама по себе». Глаза у обоих были того небесно-голубого цвета, что присущ всем представителям этой породы.
Коко отвечал за контакты семьи с внешним миром. Выбирал блюда для завтраков и обедов, встречал гостей, провожал их, когда считал, что настала пора прощаться, и всегда неизменно открыто выражал своё мнение относительно происходящего, используя для этого либо пронзительное мяуканье, либо не поддающийся расшифровке звук «кх-кх-кх».
Чуя, что уже наступило время обеда, кошки уселись под кухонным столом и, уставясь в пустые мисочки, посылали в сторону Квиллера волновые сигналы. А он, поглядывая на них, строгал купленное в деликатесном отделе мясо индейки. Заметил: Коко поднял голову только раз и сделал это, чтобы взглянуть на телефон. Буквально через три секунды тот зазвонил. Это была Полли Дункан, главная женщина в жизни Квиллера, и звонила она из Чикаго, куда отправилась на встречу с боссами из Клингеншоеновского фонда, – звонила, чтобы сообщить, что прилетает завтра утром. Квиллер пообещал встретить её в аэропорту и спросил, не везёт ли она ему из мегаполиса подарок.
– Везу. И он тебе понравится.
– Но что это? Хоть намекни.
– Нет, никаких намеков. A bientot.
– A bientot.
Позже, вечером, когда Квиллер читал головоломную научную статью в журнале «Уилсон куотерли», Коко вспрыгнул на книжную полку и протяжно мяукнул: он не хотел, чтобы Квиллер читал про себя, он хотел, чтобы тот читал вслух. Котам нравился звук его голоса, а Юм-Юм любила ещё залезть ему под мышку и чувствовать, как вибрирует при дыхании грудная клетка. Требования Коко были настолько чёткими, что он даже самостоятельно выбирал книгу, и на этот раз Квиллеру выпало читать сказку о сове и кошечке, которые пустились по морю в чудесной ярко-зелёной лодке, и сопровождать реплики персонажей уханьем, мур-мурлыканьем и мяуканьем. «Как может животное, не понимающее смысла слов и не умеющее читать… отдавать предпочтение одной книге перед другой?» – думал он. Поистине это было загадочно.
По расписанию самолёт, которым Полли прилетала в воскресенье, должен был приземлиться ровно в полдень. Но челноки, связывающие Мускаунти с Чикаго (или с любым другим городом), неизменно опаздывали на час, а приезжавшие для встречи друзья и родственники с такой же неизменностью появлялись в точно назначенное время. Им нравилось изнывать в ожидании и ехидничать по поводу организации местных полетов.
– В последний момент оказалось, что хвост болтается, а скотч весь вышел и приклеить нечем.
– Нет-нет, командир корабля занималась причёской и так увлеклась, что забыла о вылете.
– А может, забыли залить горючее и пришлось делать промежуточную посадку в Милуоки…
Шуточки по любому поводу были давней традицией Мускаунти, и шло это со времён первых поселенцев, которым юмор помогал справляться с трудностями и тяготами, а иногда и с подлинными бедствиями.
Когда храбрый маленький самолётик наконец сел и, подпрыгивая, подрулил к терминалу, Полли вышла последней и спускалась так осторожно, словно всерьёз относилась к мифу, согласно которому местные самолеты мастерят из разобранных старых велосипедов.
Подойдя, Квиллер подхватил у неё сумку и сказал, что сейчас принесёт и остальные вещи, если, конечно, сумеет разыскать консервный нож, способный открыть замок багажного отделения. Оба вели себя очень сдержанно: местные сплетники постоянно охотились за доказательствами романтической связи между директором Публичной библиотеки и журналистом – миллионером.
– Хорошо долетела?
– Сносно. А как прошли раскопки?
– Предсказуемо. Сундук оказался пуст.
– Надо покрыть его стеклянным колпаком и выставить на всеобщее обозрение как археологическую находку.
– Хочешь позавтракать в «Типси»?
– Пожалуй, нет, милый. Докладов и дискуссий было много, но ели и пили мы ещё больше. Лучше поеду прямо домой: обниму своих кошек, поклюю творога с фруктами и приготовлюсь к завтрашнему рабочему дню… Как здесь тихо!
Минуя овечьи пастбища, картофельные поля и заброшенные угольные шахты, дорога вела к коттеджам Индейской Деревни. Помолчав, Полли сказала:
– Да, Бенсон приедет уже на этой неделе.
– Кто это?
– Архитектор, который проектировал наш книжный магазин. Собирается переговорить со строителями. И умирает от желания увидеть твой амбар. Я описала его как могла, но он заявил, что это немыслимо, так как противоречит законам архитектуры. Он исключительно занятный человек.
Квиллер хмыкнул в усы. Любой выезд из Пикакса приводил к встрече Полли с кем-нибудь «исключительно занятным». Сначала это был тренер по верховой езде из Локмастера, потом профессор из Монреаля, затем антиквар из Вирджинии, и вот теперь – чикагский архитектор.
– Фонд К. считает, что магазин следует назвать «Феникс» – по имени птицы, возрождающейся из пепла, о которой упоминается в египетской мифологии… – сообщила Полли.
– Они что, серьёзно? Местные жители будут а недоумении, с чего это магазину вдруг дано имя столицы штата Аризона. Думаю, лучше объявить конкурс на название. В масштабе всего округа.
– Идея отличная. Но мне хотелось, чтобы ты сам её высказал… Брута и Катту навещал?
– Они всем довольны, но только, по-моему, эта кошачья нянька их перекармливала. Я загрузил холодильник всем, что было в твоём списке.
Машина въехала в ворота Индейской Деревни, и они замолчали. Справа промелькнул домик привратника, слева – гольф-клуб; машина пошла вдоль Речной дороги, застроенной живописно расположенными кондоминиумами.
Квиллер затормозил перед «Ивами», кондо номер один.
– Ну беги, обнимай своих кошек, а я займусь багажом.
– Хочешь зайти поклевать творога или фруктов? – спросила она мягким грудным голосом, который когда-то и стал причиной их знакомства.
Творог безусловно не был излюбленным лакомством Квиллера, и на миг он заколебался. Потом ответил:
– Да, с удовольствием.
Ближе к вечеру он взял свой рабочий блокнот и запас жёлтых карандашей, а также сиамцев и телефон и отправился в беседку. Это было восьмиугольное сооружение, со всех сторон обтянутое сеткой, выстроенное на «птичьем дворе» – всего в нескольких метрах от дома. Усевшись там, он стал набрасывать черновик вторничной колонки. Юм-Юм принялась за любимое дело, а именно – охотилась за насекомыми, ползающими по наружной стороне сетки. Коко улегся на полу и наблюдал за вороньим семейством, все семеро членов которого вальяжно разгуливали по двору. «Интересно, это те же самые, что прилетали сюда прошлым летом или кто-то новенький?» – гадал Квиллер. Тех, прошлогодних, он прозвал Банкерсами – по имени учёного-орнитолога Терезы Банкер, изучавшей исключительно данную породу птиц. Она, конечно, слегка чокнутая, как и её кузен Джо, метеоролог с радиостанции «Голос Пикакса». Тот называл себя Человек Погоды или Погодный Бог и неизменно сдабривал метеопрогнозы смешками и шуточками.
Телефонный звонок прервал размышления Квиллера.
Звонил его друг Торнтон Хаггис, бывший каменотёс, ныне официальный историк округа и неутомимый волонтер.
– Привет, Квилл! Занят? Хочу кое-что принести и кое о чём поговорить.
– Ты где сейчас?
– В Центре искусств. Нужно было немножко помочь. Минут через пять могу быть у тебя.
– Мы в беседке. Выпьешь стаканчик вина?
– Спасибо, не сегодня. Мы ждем гостей. Жена пригласила нового пастора и ещё нескольких наших прихожан.
Здание Центра искусств располагалось в дальнем конце одичавшего яблоневого сада. Прямо оттуда к амбару Квиллера вела проложенная когда-то для вагонеток дорожка, и вскоре среди деревьев замелькала похожая на развороченный сугроб белоснежная шевелюра Торнтона. Сиамцы, затаив дыхание, следили за тем, как она приближается. Назначение этой белой штуковины оставалась для них жгучей тайной.
В руке у Торнтона было что-то, похожее на колокольчик. Но без язычка. Выложив эту вещицу на стол, он сказал:
– Вот. Это несколько запоздалый подарок ко дню рождения.
– Какая красота! – воскликнул Квиллер. – Даже и не поверить, что ты сам это выточил!
Работа на токарном станке была новейшим увлечением Торнтона.
– Оливковое дерево, очень хрупкое. Задумывалась как вазочка для конфет, но, если хочешь, используй её как кошачью миску.
Сиамцы уже вскочили на стол и с любопытством обнюхивали новый предмет. Вазочка на ножке-стебле, опирающемся на круглую подставку, была выточена из цельного куска дерева и декорирована зернистым узором, спиралью поднимающимся снизу вверх, чтобы в конце концов слиться с зазубринками и узелками, которыми наградила оливковые деревья сама природа.
– Я онемел от восхищения или, если угодно, восхищён до онемения, – сказал Квиллер. – Поставлю её на письменный стол и буду держать в ней разные мелкие бумажки, скрепки и золотые монеты… А теперь сядь, пожалуйста, и расскажи, о чём тебе захотелось поговорить.
– А вот о чём. В будущем году нашему Пикаксу исполняется сто пятьдесят лет, но уже в этом году Брр исполняется двести. Как всё это отмечать? Оргкомитет считает, что большинство людей просто запутается во всех этих столетиях, полуторастолетиях и двухсотлетиях. Поэтому Брр решил просто отпраздновать день рождения и устроить по этому поводу кучу мероприятий в июле и в августе. Задуман именинный торт, в который будет воткнуто двести свечей, парад двухсот яхт на воде, ну и всякие представления, конкурсы. Клуб «Возрождение» решил поставить и показать в одном из городских залов пьесу «Переполох у лесорубов», и мы тут подумали: а не освежить ли тебе свой спектакль и не сыграть ли его раза два-три за лето? Публика всё ещё вспоминает, как это было здорово.
Торнтон имел в виду «Грандиозный пожар, случившийся в 1869 году», спектакль, повествующий о лесном пожаре, спалившем тогда чуть ли не половину Мускаунти.
– Хмм, – промычал Квиллер, поглаживая усы. – А ведь был ещё ураган тысяча девятьсот тринадцатого года. Он потопил массу судов и нанёс колоссальный ущерб всем приозёрным городам.
– Великолепно! Ты о нём писал?
– Нет, и в этом-то вся загвоздка. Готовя спектакль о лесном пожаре, я пользовался документами, собранными Гейджем. А вот об урагане тысяча девятьсот тринадцатого года у меня никаких материалов нет.
– Я их добуду, – с обычным для него энтузиазмом заявил Торнтон. – Можно сказать Гэри Пратту, что я тебя в общем уговорил? Он с радостью предоставит любую помощь.
Торнтон поднялся, чтобы идти.
– А что у тебя сегодня на ужин?
– Остатки индейки и кое-какой гарнир. Мы любим индюшатину.
– Йау, – подтвердил Коко.
Попрощавшись, Торнтон пошёл назад, в Центр искусств.
Глядя, как он идёт по дорожке, Квиллер задумался. Вдруг его осенило. За последнее время он собрал двадцать семь бытовавших в округе легенд из жизни Мускаунти и готовил их сувенирное издание к стопятидесятилетию Пикакса. Выпуском этой книги, названной «Были и небылицы», занимался в частном порядке Клингеншоеновский фонд. А может, она поспеет и к празднованию дня рождения Брр?
Квиллер набрал домашний номер юрисконсульта Дж. Аллена Бартера. Барт, как его обычно называли, представлял Квиллера во всех делах, имеющих отношение к Фонду К.
– По-моему, проблем здесь не возникнет, – сказал Барт. – Макет уже в типографии, рисунок для суперобложки готов.
– Какого она будет цвета?
– Говорят, броского.
Был уже поздний вечер, когда Квиллеру вдруг позвонил инспектор Броуди, начальник полицейского управления Пикакса.
– Нужно поговорить, – заявил он, как всегда, лаконично. – Причём конфиденциально.
– Что ж, Энди, приезжай. Только не превышай допустимой скорости.
Едва он достал бутылку виски и приготовил кубики льда и тарелку с сыром, как инспектор вошёл в дом и направился к бару с таким решительным видом, словно на нем была полицейская форма. Подсев к бару, он сразу наполнил себе стакан.
– Энди, я был восхищён твоей выдержкой, когда найденный при раскопках сундук оказался пустым.
Не избалованный комплиментами, инспектор не нашёлся что ответить.
– А где этот сундук сейчас? – поинтересовался Квиллер.
– Пока не решили, что делать с ним дальше, заперт у нас. Но его место в новом книжном магазине – и под пуленепробиваемым стеклом. А магазин надо назвать «Сундук пирата».
– У вас есть догадки, куда подевалось его содержимое?
– Если там и было что-то ценное, когда сундук попал в руки Эддингтона, наверняка он обратил всё это в государственные облигации и до конца дней своих жил с процентов. Не книжная же торговля позволяла ему кормить кошек сардинами!
– Он казался тихоней и скромником, но имел острый нюх. Время от времени покупал книгу за доллар, а продавал за тысячу. К тому же в магазине была переплётная мастерская… Но к делу: о чём ты хотел меня спросить?
– О куске пляжа, который ты получил в наследство от Фанни Клингеншоен. Какова его протяженность и где границы?
– Тянется на полмили. От кондоминиума «Дюны» на востоке до Бочарной просеки на западе. Бочарная просека – негрунтованная дорожка, ведущая к лодочному причалу.
– Ага. На нём вечно болтались всякие шалопаи, но потом шериф всех разогнал.
– Вся собственность Фонда К, на учёте в кадастровом ведомстве, но многое пока на стадии оформления. А почему ты спрашиваешь?
Шеф полиции отрезал себе ещё ломтик сыра и снова наполнил стакан.
– Отличный сыр, просто превосходный!.. Видишь ли, дело в том, что дежурная из патрульной службы шерифа заметила вчера под вечер сарычей, почему-то всё время круживших над одним из лесных участков. Обследовала местность и нашла труп – на твоей земле, метрах в ста от Бочарной просеки. Это был хорошо одетый мужчина, убитый выстрелом в затылок и тщательно освобожденный от всего, что помогло бы опознанию. Завтра новость появится в газете, но я подумал, что тебе неплохо узнать об этом заранее.
– Время убийства установлено? – Задавая вопрос, Квиллер уже почувствовал знакомое покалывание верхней губы.
– Вопрос прямо в точку. Это случилось во второй половине дня, когда весь город собрался смотреть на раскопки, а сотрудники всех наших трёх полицейских служб регулировали движение.
– На что ты намекаешь? Думаешь, это провернул кто-то из местных?
– Или кто-то из Центра, решивший косить под местного. Мы пригласили экспертов из Главного бюро расследований. Но никому ни слова. Как называется этот сыр?
– «Заздравный». Продаётся в магазине «Глоточек и кусочек».
Броуди задумчиво хмыкнул, угостил Коко сырными крошками и снисходительно прореагировал на желание Юм-Юм поиграть со шнурками его ботинок. Да, многое изменилось со времен неудачного знакомства этой троицы. Уходя, шеф полиции заметил:
– Если твой башковитый кот сумеет найти ключ к разгадке, будь так добр, дай мне знать.
Броуди ушёл, а Квиллер вдруг совершенно отчётливо понял, что вчерашний душераздирающий вопль Коко был «погребальным плачем» в память о том, у кого насильственно отнимали жизнь. Но ведь это случилось за тридцать миль! Как, как он мог это знать?!
Квиллер встряхнул головой. Стремясь проникнуть в мысли этого кота, легко и спятить. Да, а не связана ли эта смерть ещё с какой-нибудь тайной? Обычно ведь именно так и бывало.
ДВА
Брр был не только самым старинным городишком округа, но и самым холодным. (Гостей здесь просят не купаться и не падать за борт во время лодочных прогулок.) Кроме того, этот весьма живописный город был буквально нашпигован памятниками старины. Приезжим непременно показывают естественную гавань, чей рог представляет собой скалу, увенчанную отелем с немыслимым названием: «Пирушка». Буквы укреплённой над фасадом вывески так велики, что каждый плывущий по озеру за целую милю свободно читает сверкающую неоном надпись: CTOЛ. НОЧЛЕГ. ВЫПИВКА.
Здесь, в кафе «Чёрный медведь», подают лучшие во всём округе бургеры. При входе стоит чучело угрожающе поднявшегося на задние лапы медведя, а за стойкой посетителей приветствует хозяин, походкой вразвалку, лохматой бородой и косматой гривой весьма напоминающий косолапого хозяина леса.
В понедельник утром Квиллер позвонил владельцу этого заведения Гарри Пратту, чтобы поговорить о праздновании дня рождения города, и нисколько не удивился, получив приглашение на ланч. Кафе отличалось простотой убранства и обихода, привлекательной для любителей лодочных прогулок, рыбаков и туристов с палатками, и чтобы соблюсти единство кантри-стиля, высокие табуреты, стоявшие вдоль длинной стойки бара, были, как и положено, несколько шаткими.
– Присядешь за стойку? – спросил Гарри. – Так будет удобнее разговаривать.
– Прежде всего, поздравляю с удачной идеей называть праздник днём рождения, а не двухсотлетним юбилеем, – сказал Квиллер. – Это вполне в стиле города и понравится вашим гостям.
– Идея безумная, но её примут: ведь мы на пятьдесят лет старше Пикакса. Я слышал, что они хотят обставить всё очень торжественно. Но зато нам доступно то, что в Пикаксе невозможно. Например, парад из двухсот прогулочных яхт под развёрнутыми американскими флагами. Зрелище обещает быть фантастическим. Команды телевизионщиков прикатят отовсюду.
– А что, у вас на самом деле столько яхт?
– Что за вопрос! Уже составляют списки. Все городки побережья хотят участвовать. Для детей сделают гигантский деревянный торт с двумя сотнями электрических свечек. Загадай желание, подуй хорошенько – и они сразу погаснут. Штука в том, что мы можем придумывать трюки, которые ни за что не прошли бы в Пикаксе.
Гарри отошёл обслужить других посетителей, и Квиллер с удовольствием отдал должное бургеру, известному среди своих как «Медвежий». Когда Гарри вернулся, заговорили о спектакле, воссоздающем времена Великого урагана 1913 года. Решено было устроить его в танцевальном зале отеля, там же, где был показан и «Грандиозный пожар».
– Ты, разумеется, помнишь, Гарри, что в представлении участвовала помощница, которая сидела за магнитофоном и в нужный момент включала музыку и голоса, записанные на плёнку. Можно попросить Нэнси Финчер помочь и на этот раз? Она была хороша во всех отношениях.
– Но вышла замуж за организатора собачьих бегов в Айдитароде и умчалась в Миннесоту вместе со всеми своими тридцатью сибирскими лайками. Но не горюй. Я знаю парня, который отлично справится.
– Лучше бы девушку, Гарри. Это привносит разнообразие, делает зрелище интереснее. Но она должна выделить время для нескольких репетиций, иначе нам не сработаться. Точность включения звука – успех представления.
– Минутку. – Гарри отошёл в конец стойки и обслужил любителя пораньше закусить и парочку любителей пораньше выпить.
Квиллер пил исключительно «Скуунк» – минеральную воду из местных источников.
Вернувшись своей медвежьей походкой и принеся тарелочку с куском яблочного пирога, Гарри спросил:
– Ты не знаком с Лишей Кэрролл? Насколько я помню, она уехала раньше, чем ты объявился в здешних краях.
– Торжественно клянусь, что за всю жизнь не встречался ни с кем по имени Лиша, – заявил Квиллер.
– Лиша – это сокращенное от Алисия, – улыбнулся бармен. – Она моя ровесница. Помню её со школьных лет. Котелок варит классно. Была отличницей по биологии и физике, по математике и программированию. От таких, как она, я старался держаться подальше. – Гарри немного помолчал, а потом, усмехнувшись, продолжил: – Забавно, но ещё вот что помнится. У неё были маленькие, просто кукольные ножки, и когда парни начинали её поддразнивать, она презрительно устремляла взгляд на их внушительного размера ботинки и отчеканивала: «Чем меньше ноги, тем больше мозг». Резкости Лише всегда хватало. Окончив школу, она сразу уехала из города, но сейчас здесь, гостит у своей бабушки. Не знаю, конечно, сколько ещё пробудет, но знаю, что великолепно справится со всеми кнопками и поможет классно провести представление.
– А где она вообще живет?
– Кажется, в Милуоки.
– В Милуоки? – Квиллер давно вынашивал идею встретиться с кем-нибудь из Милуоки и задать несколько вопросов – так просто, из любопытства. Серьёзных причин для этого не было.
– А чем занимается эта девица с хорошо варящим котелком?
– Точно не знаю. О ней всегда много сплетничали. Прости. – Гарри подал знак официантке, накрывавшей столы, и указал ей на подошедших к стойке посетителей. Потом сказал Квиллеру: – Пойдём ко мне в кабинет.
Интерес Квиллера разгорался. Перспектива знакомства с Лишей делалась всё привлекательнее.
Плотно закрыв за собой дверь, Гарри наполнил две кружки кофе, сваренным в его собственной кофеварке. И этот кофе оказался лучше, чем подавали в зале. На языке Квиллера «лучше» означало «крепче».
– Когда Лиша училась в старших классах, – начал рассказывать Гарри, – она не только жила у бабушки, но и взяла себе её фамилию. Возможно, ты знаешь старую миссис Кэрролл, что живет в Маунт Верноне… Нет? Тут, видишь ли, вот какая история. В Локмастере, где Лиша выросла, разразился громкий скандал. Её отец был крупным землевладельцем, мать держала себя королевой. А потом он сел в тюрьму за какие-то крупные махинации с продажей земли, да ещё выяснилось, что во всём этом подозрительно замешана одна из его служащих. Эти новости так потрясли супругу, что она проглотила таблеток больше, чем надо, и умерла от передозировки. А Лишу отправили в Брр, к бабушке.
– И ты хочешь, чтобы я поверил во всё это «мыло»? Историйка словно списана из захудалого воскресного журнальчика!
– В точку! Парни из «Локмастерского вестника» постарались изобразить все эти страсти в красках. Налить ещё кофе? Да, появились слухи, что старая миссис Кэрролл вот-вот переедет в «Уголок на Иттибиттивасси», а весь Маунт-Вернон перейдёт в собственность Лиши. Ну как – продолжать?
– Конечно. Кофе и слухи – пища, от которой я никогда не отказываюсь.
– Тут есть ещё один момент. Лиша повсюду разъезжает, с каким-то парнем, и это не вызывает восторга у бабушки Кэрролл. По словам Лиши, он её шофер. Самой ей не дают прав из-за проблем с сердцем. А парень длинный, тощий и таскается за ней как собачонка.
– К тебе тоже заглядывают? Лиша хорошенькая?
– Как бы сказать?.. У неё в лице чувствуется интеллект. А вот шофер действительно смазливый, правда, патлы до плеч, и он не дурак выпить. Я называю их Лиша и Люш.
По дороге домой Квиллер всё думал о смышленой молодой особе с печатью интеллекта на лице. Она, несомненно, отлично справится со звуковыми эффектам, но ему-то нужна была привлекательная помощница. И всё же было одно обстоятельство, решительно склонявшее чашу весов в пользу Лиши. И заключалось оно в том, что сейчас или несколько раньше эта особа жила в Милуоки.
Чувствуя собственную заинтересованность, Квиллер понял, что надо бы выслушать и чужое мнение. Добравшись до телефона, он позвонил своему другу, охотнее всего именовавшему себя Уэзерби гудом. Тот был уроженцем Локмастера.
– Квилл! – радостно завопил он. – Куда ты запропастился? Мы же не виделись с тех пор, как ты уполз в свой амбар!
Два приятеля были соседями по кондоминиуму в Индейской Деревне, куда Квиллер, предпочитая не мучиться с растопкой камина, обычно перебирался на зиму.
– Я хотел бы поговорить с тобой, Джо. Не заглянешь между вечерними метеосводками на кофе с сандвичами? Закусочная «У Луизы» рекламирует фирменную новинку: филе индюшки.
Услышав, как тормозит машина метеоролога, сиамцы радостно запрыгали.

Читать книгу дальше: Браун Лилиан Джексон - Кот, который... - 26. Кот, который болтал с индюками

 Кино http://litkafe.ru/writer/5861/books/32224/popov_oleg_vladimirovich/kino