ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

 Филатов Валентин - Рассказы дрессировщика - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена электронная книга Амулет автора, которого зовут Бибби Джеймс. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Бибби Джеймс - Амулет.

Размер файла: 214.21 KB

Скачать бесплатно книгу: Бибби Джеймс - Амулет




Джеймс Бибби
Амулет
Посвящается Рико, Тиму и Аде (которые приложили максимум усилий, чтобы убить меня, использовав в качестве оружия Штутгартский пивной фестиваль).
Как прекрасна смерть!
Шелли
Смерть будет жутко грандиозным приключением.
Дж. М. Барри
Проклятие! Чьей-то заднице не поздоровится…
Тарл из Велбурга
Пролог
Бадал любил говаривать всем встречным и поперечным, что занятие археологией является традицией в его семье, а отец посвятил себя этой науке всего без остатка.
В определенной степени это было правдой. Отец промышлял грабежом могил: удачная карьера оборвалась внезапно и вопреки желанию достойного папаши, когда разгневанный монарх, поймав его с поличным за разграблением королевской гробницы, приказал замуровать вандала в бетонное основание новой пирамиды.
Однако это происшествие не отвратило Бадала от желания последовать по стопам отца, хотя он принял к сведению его печальный опыт, разработав более изощренные методы достижения цели. Если основатель семейного дела забирался под древние своды мавзолеев глухой ночью и попросту набивал мешки обнаруженными там сокровищами, то сын предпочел пойти в университет Кумаса и получить диплом археолога.
В составе археологической экспедиции, занимавшейся раскопками королевских захоронений в пустыне южнее города Чи Кентика, Бадал получил прекрасную возможность незаметно присваивать дорогие находки: то золотое кольцо, то драгоценный жезл. Конечно, этот промысел баснословной прибыли не приносил, но позволял иметь приятный по размеру побочный заработок.
А теперь Бадал наткнулся на нечто такое, что при разумном подходе сулило такое умопомрачительное богатство, какое ему и не снилось.
Последние полгода археологическая экспедиция трудилась над раскопками комплекса захоронений, относившихся к Первому веку, где были найдены мумифицированные останки Приапина Четвертого, последнего правителя древнего царства Китала. Вместе с ним в могиле обнаружили несметные сокровища, и теперь, когда раскопки близились к завершению, пришлось даже вызвать отряд солдат для сопровождения бесценного груза в Кумас.
Охрана объекта была очень серьезной, и Бадал начал даже беспокоиться по поводу того, что ему лично ничего не достанется, кроме какой-нибудь завалящей золотой монетки. Но после обеда того же дня он сделал свое эпохальное открытие.
Предоставленный самому себе Бадал бился над расшифровкой иероглифов в подземном коридоре у входа на северной стороне комплекса, когда внезапно почувствовал слабое движение воздуха, сочившегося сквозь крошечный просвет в каменной стене. Заинтригованный, он засунул в дыру черенок саперной лопатки и попытался расширить отверстие.
Сегмент стены площадью около двух квадратных футов тотчас повернулся, обнаружив за собой уходящий в темноту проход. В лицо Бадалу пахнуло плесенью.
Сердце археолога бешено забилось, но он аккуратно закрыл секретную дверцу. Снедаемый острым желанием исследовать таинственный коридор, хитрец, тем не менее, инстинктивно чувствовал, что лучше сделать это глухой ночью, когда никого не будет рядом. По опыту Бадал знал, что древние строители не устраивали секретных дверей для защиты нескольких десятков полуистлевших костей в саркофаге. Чутье настойчиво подсказывало ему, что, какой бы клад ни прятался в недрах тайника, он будет стоить целое состояние.
Однако Бадал сознавал, что предпринятые меры предосторожности по охране объекта не позволят ему вынести из лагеря ничего ценного. Поэтому он провел несколько последующих часов, выискивая все, что могло пригодиться в его рискованном предприятии: провизию на три дня пути, быстроногого скакуна и надежный мешок подходящих размеров. Настало время воспользоваться отцовской тактикой, то есть забрать деньги и сделать ноги.
Едва пробило полночь, как Бадал проник в подземный коридор и открыл потайную дверцу. Трепещущий огонь факела отбрасывал на стены пляшущие тени. Подперев дверь, чтобы она случайно не закрылась, он начал осторожно протискиваться вперед по пыльному коридору. Ярдов через двадцать коридор свернул налево, и перед Бадалом внезапно открылась просторная камера площадью около тридцати квадратных футов.
Как только дрожащие языки пламени разогнали темноту и Бадал увидел содержимое камеры, у него перехватило дыхание. Когда изумление первого момента прошло, он набрал полную грудь воздуха и разразился диким, торжествующим хохотом.
На мраморном постаменте в центре помещения покоилось тело старика, почти идеально сохранившееся, несмотря на многие сотни лет, прошедшие с тех пор, как его туда поместили. Рядом с останками лежали деревянный посох и серебристая сфера. Пол вокруг постамента был покрыт изысканной гравировкой и расписан рунами – письменами на древнем кеммальском языке. У изголовья стоял золотой сундук футов трех длиной. Созерцание именно этой емкости и повергло Бадала в состояние ажитации.
Сундук был до отказа наполнен золотыми монетами, украшениями и драгоценными камнями, которые сверкали и переливались в неверном пламени факела, словно подсвеченные изнутри. Не склонный к преувеличениям Бадал быстро подсчитал, что содержимое одного этого сундука раз в десять превышает стоимость всех обнаруженных экспедицией сокровищ.
Какое-то время он продолжал завороженно пялиться на представшее его глазам чудо, а потом упал на пол и дрожащими от возбуждения руками принялся набивать мешок.
Бадал работал быстро, безжалостно отбрасывая в сторону увесистые золотые вещи, отдавая предпочтение более легким украшениям и драгоценным камням. Он не чувствовал при этом сожаления, так как знал, что при известном везении потайной ход в гробницу может оставаться необнаруженным еще многие месяцы, а то и годы. А раз так, то у него еще будет возможность вернуться и за другими сокровищами.
Наконец вес мешка достиг того предела, который Бадал мог осилить. Он встал, чтобы идти. Но тут что-то привлекло его внимание: расхититель гробниц повернул голову и уставился на мертвое тело.
На иссохшей костлявой груди лежал золотой амулет в виде драконьей головы, а сбоку – узкий кинжал с изогнутым клинком. Его рукоятка, усыпанная драгоценностями, была выполнена в форме такой же драконьей головы. Занятные вещицы как будто звали Бадала, умоляя его прикоснуться к ним и взять их с собой.
Вскинув мешок на спину, Бадал направился было к постаменту, чтобы получше разглядеть заинтересовавшие его предметы. Но, как только его ноги ступили на гравировку, покрывавшую пол, он остановился. Бадалу почудился какой-то непонятный звук, похожий на вздох облегчения – словно то, чего так долго ждали, наконец случилось.
Несколько секунд археолог стоял неподвижно, напряженно вслушиваясь в тишину, но до его ушей не доносилось больше ни звука. Тогда Бадал вплотную подошел к хрупкому мумифицированному трупу, протянул вперед руку и сорвал с тонкой кожистой шеи драконью голову, схватил лежавший рядом кинжал и покинул камеру. Как только он исчез в узком проходе, темная тень отделилась от стены и последовала за ним.
Когда Бадал достиг потайной двери, она все еще была открыта. Расхититель гробниц поставил мешок на пол, чтобы посмотреть, как устроена дверца. Ему очень хотелось вернуться сюда еще раз, но для этого нужно было убедиться, что он сумеет закрыть ее так, чтобы она оставалась незамеченной до его прихода.
Занятый работой, Бадал внезапно почувствовал за спиной какое-то движение и резко оглянулся, недоумевая, что бы это могло быть. В следующее мгновение его лицо исказилось гримасой ужаса, он пулей вылетел из узкого коридора и стал судорожно дергать дверцу, силясь ее захлопнуть. Потом Бадал начал пятиться назад, донельзя выпучив глаза и беззвучно шевеля губами.
Некоторое время ничего не происходило, но потом вдруг из еле приметного отверстия между камнями начал просачиваться некий осязаемый сумрак, или тень, или струйка черного дыма, которая постепенно стала сгущаться, приобретая столь устрашающий вид и ужасающую форму, что Бадал просто не мог на это смотреть…
Он зажмурил глаза и попятился, отступая до тех пор, пока не уперся в стену. Дальше идти было некуда. Бадал простоял так, вжавшись в древние камни и зажмурив глаза, казалось, целую вечность. Потом он почувствовал легчайшее прикосновение к шее, и столь мерзкий, отвратительный и зловонный запах наполнил его ноздри, что его чуть не вырвало.
Бадал открыл глаза, и из его горла вырвался нечеловеческий вопль.
Крик был таким пронзительным, что разбудил всю экспедицию.
Солдаты и археологи повыскакивали из палаток и, спотыкаясь, метались по лагерю в поисках источника шума. В конце концов Бадала обнаружили в заблокированном коридоре. Рядом с ним никого не было. Он лежал, скрючившись, с плотно зажмуренными глазами и конвульсивно перекошенным ртом. В руке Бадала были зажаты два предмета, вероятно, найденные в гробнице: древний амулет в форме головы скалящего в усмешке зубы орка и тонкий кинжал с изогнутым лезвием.
Археолог был мертв.
Сначала все подумали, что Бадал застал на месте преступления какого-нибудь грабителя, который и порешил его. Но потом, когда нашли оседланную лошадь и запас провизии на несколько дней пути, поняли, что он сам задумал недоброе. Но что явилось причиной смерти, оставалось загадкой. Никаких следов насилия на трупе погибшего не обнаружили.
Марден, командир отряда охраны, приказал солдатам смотреть в оба и у входа в подземный коридор поставил трех часовых. Археологи, тихо переговариваясь, разбрелись по палаткам. Когда все разошлись, Марден присел на корточки перед трупом и осторожно вытащил из зажатого кулака покойного амулет в форме головы орка.
Он будет жалеть об этом весь остаток своей короткой жизни.
Глава первая
Смерть застала Дариана врасплох.
Фактически его можно было бы сбить с ног одним взмахом пера. Но оркский воин сражался тяжелым ручным топором. Острое, как бритва, лезвие раскроило шлем Дариана, словно он был из картона, и вонзилось в череп, уложив его обладателя наповал.
Еще мгновение назад это тело было подобно хорошо отлаженному механизму, который легко и непринужденно двигался в привычной обстановке рукопашного боя, а теперь вдруг оно превратилось в бессмысленную груду теплого мяса, драматически рухнувшего на землю…
Но справедливости ради следует сказать, что сражение с самого начала приняло неожиданный поворот. Кухбадорская армия вышла в то утро из Кумаса, собираясь играючи расправиться с несколькими сотнями наглых оркских налетчиков, спустившихся с Ирридских гор. Однако армия столкнулась с хорошо организованным войском, которое состояло из отлично подготовленных солдат численностью не менее двух тысяч.
Дариан растерянно парил над собственным телом и решительно ничего не понимал. Его положение и впрямь было дурацким. Всю свою сознательную жизнь он считал себя воинствующим атеистом и весело подшучивал над теми, кто верил в загробную жизнь. И вот теперь он был мертвый – и в то же время не мертвый.
Дариан разглядывал пустую скорлупу – свое тело – с болезненным интересом. На своем веку ему довелось повидать немало искромсанных трупов, и к страшным зрелищам Дариан был привычен. Но это было совсем другое дело. Разве мог он подумать, что в один прекрасный день будет созерцать собственное мертвое тело? Этот топор превратил его голову в кровавое месиво…
Тут до него дошло, что битва вокруг кипит с прежним пылом. Дариан с любопытством огляделся, желая узнать, какой эффект он производит на живых. Но, похоже, внимания на Дариана никто не обращал. Вероятно, живые его присутствия просто не замечали. Сам же он себя видел как некий туманный образ, повторявший очертания распростертого на земле безжизненного тела.
Более того, теперь, когда Дариан задумался на эту тему, он понял, что видит души других убитых, парящие над своими телесными оболочками. Новички эфироплавания тоже сперва недоуменно озирались по сторонам, но вот одна или две души начали медленно подниматься, нерешительно устремляясь ввысь.
Вдруг Дариана посетила мысль о Валгалле, и он с пугающей ясностью осознал, что это место действительно существует, и вспомнил, что, как воин, павший на поле боя, имеет право на пожизненное, если можно так выразиться, там проживание. Вокруг него призрачные души погибших товарищей ликующей гурьбой торжественно возносились вверх. Но у Дариана с этим возникли какие-то проблемы. По неясной причине он не мог последовать их примеру.
Напрягаясь изо всех духовных сил, ибо физических у него уже не было, Дариан пытался изменить ситуацию, но ничего не получалось. В каком бы направлении он ни двигался, дальше, чем на тридцать футов, не перемещался. Казалось, он прикован к своему телу невидимой тридцатифутовой цепью.
Однако попыток освободиться Дариан не оставлял, но потом, совершенно измучившись, все же сдался. Если бы он все еще находился в своей земной оболочке, то после такого напряжения обливался бы потом и тяжело дышал, но окровавленное тело Дариана лежало на земле бесполезной неподвижной массой, безжизненное и холодное, и как будто не желало его отпускать, лишая шанса на вечное блаженство.
Потеряв всякую надежду, Дариан смотрел на свое тело с унынием и чувствовал себя в полном дерьме. Раньше телесная оболочка его никогда так не подводила, служила верой и правдой. Теперь тело стало трупом, а сам Дариан, похоже, нашел приключеньице на свою задницу. А может, это было своего рода наказанием за его неверие?…
Да ничего подобного! Вон – только что на его глазах одним из первых вознесся к небу дух Торана Черного Щита. Уж кто-кто, а этот был известным святотатцем и богохульником. Его кощунствам не было предела, он сжигал монастыри и насиловал монашек и монахов.
Нет, за этим крылась какая-то иная причина…
Дариан углубился в размышления, но ничего так и не придумал. Тут он осознал, что остался один.
Битва давно закончилась, наступила ночь. Все призраки исчезли, и только по полю, усеянному трупами, ходили живые. Мерцающие факелы в руках людей делали их похожими на светлячков. Время от времени то здесь, то там над землей появлялся дух только что скончавшегося от смертельных ран солдата. Но никто из них надолго не задерживался, практически сразу поднимаясь в небо вдогонку за своими ушедшими товарищами.
Эгоистичные ублюдки, с досадой думал Дариан. Хоть бы кому пришла в голову мысль остановиться и посмотреть, нельзя ли мне помочь!…
Время шло. Над горизонтом снова встало солнце. Дариан угрюмо наблюдал за похоронными командами, подбиравшими изуродованные трупы, за санитарами, искавшими раненых, которым тут же оказывали помощь. Но он не мог смириться с судьбой и то и дело повторял безуспешные попытки последовать за счастливчиками в благословенную страну.
Вскоре его внимание привлек человек, бродивший среди тел и как будто выискивавший что-то. Этим человеком оказалась молодая женщина с длинными темными волосами и бледным грустным лицом. Хотя она была одета в простые брюки из коричневой кожи и такой же жилет, по тому уважению, которое ей оказывали встречные, было ясно, что это важная персона.
Дариан безучастно наблюдал за тем, как, двигаясь от трупа к трупу, она иногда наклонялась, чтобы повернуть мертвую голову или открыть застывшее в смертной маске лицо. Но, видно, ее поиски были напрасными.
И тут случилась следующая штука. Приблизившись к телу Дариана, женщина ахнула, пробормотала нечто невнятное и остановилась. Потом она присела на корточки и сорвала что-то с его залитой кровью шеи. Некоторое время женщина рассматривала свою находку, а затем, сунув ее в карман, повернула назад и уверенной походкой зашагала прочь.
В голове Дариана промелькнула злобная мысль по поводу того, какое наказание могло ждать хрупких женщин, бродивших среди трупов и занимавшихся мародерством. Как посмела она украсть то, что было у него на шее? Однако вслед за возмущением пришло недоумение. Что могла она взять? Он ничего не носил на шее…
Или носил? По непонятной причине Дариану было трудно откопать что-либо в памяти. Его собственная жизнь представлялась как бы скрытой за густой пеленой тумана. Но вот туман на какое-то мгновение рассеялся, и Дариан вспомнил.
Конечно!… Это же был амулет, подаренный ему накануне битвы лордом Марденом. Безобразного вида вещица из черного металла в форме головы орка. Лорд Марден божился, что амулет принесет удачу. Но Дариан был уверен, что за этим стояло нечто большее. Что там еще говорил лорд?…
Только он приготовился раскрутить упрямую память на дальнейшие откровения, как почувствовал, что его резко рвануло в сторону и, как собаку на поводке, бесцеремонно потащило прочь от тела.
Какого… начал Дариан думать про себя, но тут же обнаружил, что не может вспомнить ни одного бранного слова из тех, какими обычно пользовался в подобном случае. Что за… такое-разэдакое творится с моей памятью? – ломал он голову. Что за свистопляска происходит?
Впереди, футах в сорока, маячила осторожно пробиравшаяся среди трупов тонкая фигурка женщины, и Дариан обнаружил, что следует за ней. Он уже удалился от своего тела на порядочное расстояние и не мог различать его среди остальных. Со щемящей тоской Дариан понял, что, вероятно, больше не увидит своей телесной оболочки.
Вот… проклятие! – подумал он, все еще силясь вспомнить нужные слова. О, как там тебя, эта черто-свистка или как там еще эта ерунда называется!…
Тем временем женщина подошла к лошади, привязанной к кустарнику у края дороги. Дариан с беспокойством наблюдал за тем, как она отвязала поводья и легко вскочила в седло. Стегнув лошадь плеткой, женщина понеслась на восток, в сторону Кумаса.
В голове Дариана начали возникать вопросы, но не успели они принять конкретную форму, как невидимая сила рванула его несчастную душу вперед и потащила за неизвестным захватчиком, как невесомый несчастный шарик, привязанный к нитке.
Молодая женщина оставила лошадь на заднем дворе «Черного жезла», тихой и довольно захудалой таверны в Кумасе.
Макоби – а именно так звали девушку – одолевали тревожные мысли. Она являлась единственной дочерью регента Кумаса и прежде не знала ни забот, ни печали. В ее распоряжении всегда находился целый рой вежливых и почтительных слуг и служанок, предупреждавших любое желание Макоби, стоило ей только о чем-либо заикнуться. До недавнего времени самой большой проблемой девушки были сменявшие друг друга нетерпеливые молодые принцы, прыщавые и противные, которых приводил к ней отец на смотрины в надежде удачно сосватать…
Честно говоря, и это на самом деле не было такой уж большой проблемой. Связывать судьбу с каким-нибудь тощим подростком с терминальной стадией юношеских угрей в намерения Макоби не входило, и она просто взбунтовалась, хорошо зная, что любящий папочка пойдет у нее на поводу.
Однако шесть месяцев назад привычный мир внезапно рухнул, и ее спокойной жизни пришел конец. Макоби впервые по-настоящему влюбилась. Объектом нежного внимания девушки стал лучший друг ее брата Мардена Сараккан. Он служил капитаном дворцовой охраны и был прямо-таки воплощением девичьих грез: красивый, умный, компанейский…
К несчастью, в глазах отца Макоби парень был наименее желательной партией для дочери, так как происходил из крестьянской семьи и имел денег меньше, чем обанкротившийся попугай. В это же время к ней начал проявлять недвусмысленный интерес Миал из Минас Лантана, старший сын последнего правителя города. Вечно поглощенный какими-то мрачными думами, он производил на окружающих довольно зловещее впечатление.
Макоби хотела сразу дать ему от ворот поворот, как и остальным претендентам на ее сердце и руку, но на этот раз отец, к ужасу девушки, не позволил ей артачиться. Не проходило дня, чтобы он не восхвалял заслуг жениха, рассказывая про его богатство, связи, происхождение, власть… и еще раз про богатство. Но заставить Макоби повиноваться было не так-то просто. Она не поддалась давлению.
Потом ее отец пал жертвой какой-то странной болезни, в одночасье превратившей сильного и могущественного властителя в слабого брюзгливого старикашку. Чувствуя, что силы покидают его, регент начал настойчиво уговаривать Макоби согласиться на столь выгодный брак.
Отказывать отцу с каждым днем становилось все труднее. Сначала девушка опиралась на поддержку брата, но неделю назад с ним приключилась непонятная перемена. Из жизнерадостного и уверенного в себе человека, каким она знала его с детства, Марден превратился в угрюмую, замкнутую, молчаливую личность. Даже Сараккан не мог достучаться до его сердца. Именно тогда брат начал носить тот безобразный амулет…
Тут грянуло еще одно несчастье, послужившее последней соломинкой, сломавшей крепкую верблюжью спину, – нашествие орков. Первоначально было получено сообщение о том, что около двух сотен разгулявшихся вражин перешли реку Аловак в районе Лампа Санды и взяли небольшой городок Клинтхилл. Весть о вторжении достигла соседних городов. Срочно были мобилизованы солдаты и милиция. В Кумасе из них сформировали армию, получившую, казалось, простое задание – навести после визита непрошеных гостей порядок.
Орков всерьез никто не воспринимал. Кое-кто из друзей Макоби даже предложил поехать вслед за армией, чтобы с удобного места понаблюдать за военными действиями, обещавшими стать зрелищными.
Но в ту ночь Марден зашел в комнату сестры в замке и предупредил об одолевавших его дурных предчувствиях. Он опасался, что армия попадет в ловушку. Еще брат сказал Макоби, что ощущает влияние какой-то скрытой силы и что девушка тоже находится в опасности. Марден просил ее никому не доверять, кроме него. Больше Макоби не смогла вытянуть из него ни слова, как ни старалась.
На другой день по Кумасу разнесся слух, что численность армии неприятеля в десять раз превышает первоначальную цифру. Макоби, недолго думая, сменила богатый наряд на простую одежду для верховой езды и незаметно покинула город. Она скакала всю ночь в надежде нагнать брата, но к тому времени, когда достигла поля боя, сражение закончилось. Орки были обращены в бегство, но армия понесла тяжелые потери.
Макоби искала Мардена среди живых и среди мертвых, но безрезультатно. Зато она нашла странный амулет, который брат носил последнее время, не снимая. Правда, вещица почему-то висела на шее у солдата, которого она не знала.
Макоби остановилась, чтобы снять амулет с залитого кровью тела, но едва прикоснулась к нему, как по ее спине пробежал неприятный холодок. В то же мгновение девушка поняла, что ее брат мертв и что она сама, как Марден и предупреждал, тоже в опасности. Поэтому, вернувшись в Кумас, Макоби решила затаиться и попробовать разобраться, что же все-таки творится.
* * *
Пока оставленный Макоби скакун бранских кровей подозрительно поводил ноздрями у яслей с залежалым сеном, заготовленным, вероятно, еще до его появления на свет, его хозяйка вышла из полуразвалившегося хлева и пересекла грязный, выложенный булыжным камнем двор, направляясь к таверне. Толкнув дверь и сделав несколько шагов вперед, девушка очутилась в зале с барной стойкой, тут же едва не задохнувшись от вони.
Смрад, ударивший в нос, мог бы свалить с ног дюжего детину. Среди обрушившихся на нее ароматов Макоби различала запахи дыма, тушеной капусты и мочи (или, может быть, капусты, тушенной в моче), но все это перебивал дух, исходивший от здоровенной бочки с явно прокисшим пивом и огромного волосатого тела, принадлежавшего владельцу заведения. Он стоял, положив голое, толстое и покрытое обильной растительностью брюхо на стойку, и разговаривал с неряшливой женщиной таких же необъятных габаритов.
Звук хлопнувшей двери отвлек внимание хозяина от предмета флирта. Явно раздосадованный кабатчик повернул голову. При виде хрупкой фигурки Макоби испещренное оспой лицо ощерилось в плотоядной ухмылке, обнажив гнилые зубы, сильно смахивавшие на два ряда могильных камней в процессе разрушения. Макоби невольно содрогнулась.
Но, поборов желание сбежать, взяла себя в руки и постаралась не выказать страха.
– Мне нужна комната, – смело обратилась Макоби к трактирщику.
Тот опять улыбнулся. Теперь его лицо походило на кладбище в День, Когда Протрубили Трубы.
– Отлично! – Он не скрывал своей радости. – И кто это нас посетил?
– Э-э-э… Лона. – Макоби решила сохранить инкогнито.
– Что ж, Лона, следуй за мной!
С этими словами хозяин таверны скрылся за дверью в конце зала, где винтовая лестница вела на второй этаж.
Макоби, стараясь не дышать, шла за ним. Наверху ее глазам открылся темный коридор с рядом едва различимых деревянных дверей, который был освещен единственной сальной свечой, уже оплывшей, в жестяном подсвечнике. Свеча сильно чадила, испуская кольца черного дыма и еще более мерзкий запах, чем давно немытое тело трактирщика.
Когда здоровяк остановился у последней двери и бросил на Макоби косой взгляд, девушка вся напряглась, готовая оказать яростное сопротивление.
– Это удовольствие стоит два серебряных таблона за ночь, включая завтрак. – Он снова плотоядно ощерился и приблизил к Макоби лицо. – Но мы всегда можем прийти к альтернативному решению и вовсе обойтись без денег…
– Думаю, что нет.
Макоби была рада, что ее голос не выдал страха. Она демонстративно опустила глаза, и трактирщик проследил за ее взглядом. Он побледнел как смерть, когда увидел в руках у девушки маленький, но острый, как бритва, кинжал, который она держала на уровне его паха.
– И если ты еще раз позволишь подумать что-нибудь подобное, – продолжила она, – я обещаю, что, уходя из этой вшивой дыры, повешу твои яйца себе вместо сережек. Понял?
Трактирщик кивнул и медленно попятился назад, не спуская глаз с отточенного лезвия. Цвет его лица напоминал окрас личинки мухи.
Стараясь не рассмеяться, Макоби открыла дверь и, переступив порог комнаты, плотно прикрыла ее за собой. Оказавшись одна, она облегченно вздохнула и осмотрела свое временное прибежище.
Кроме деревянной кровати и такого же стула, другой мебели в комнате не было, но, по крайней мере, она оказалась относительно чистой. Голый дощатый пол и простые деревянные стены не имели никаких украшений. Тот, кто проектировал интерьер, вероятно, полагал, что дерева в спальне не может быть много.
Макоби подошла к кровати и пощупала рукой матрас. Тот был мягок, как гранит. Девушку передернуло. В комнате царил промозглый холод, хотя в камине горел слабый огонь.
Сев на стул, Макоби вытащила из кармана черный металлический амулет, принадлежавший недавно ее брату, и принялась рассматривать уродливое лицо орка, пялившееся на нее слепыми провалами глаз. Лицо было таким страшным, что больше походило на жуткую карикатуру – человек, жестоко избитый и до крайности обезображенный.
В действительности большинство орков выглядели подобным образом, словно и на самом деле их сильно били и уродовали. Так что в этом плане амулет отличался удивительной жизненной правдой.
Как это не похоже на Мардена – носить такую мерзость, подумала Макоби. Хотелось бы мне иметь что-нибудь более элегантное на память о нем.
К изумлению девушки, черный амулет в ее ладони вдруг расплылся, стал текучим и начал на глазах преображаться, меняя цвет и форму до тех пор, пока не превратился в изящный золотой кулон в форме головы льва.
Макоби как завороженная уставилась на вещицу, не в силах оторвать от нее взгляда. В следующее мгновение она почувствовала в комнате какое-то непонятное движение и увидела, как сквозь дверь медленно просачивается какая-то неясная тень.
Нечто до тошноты повторяло все детали того мертвого тела, с шеи которого девушка сняла амулет, вплоть до разрубленного надвое металлического шлема – с той разницей, что было нереальным, призрачным, и оно было похоже на тень, на кошмар, на ужас предрассветных сновидений… тварь смогла проникнуть в помещение сквозь толщу дерева, не открывая двери. Так дождь просачивается сквозь ткань дешевого пальто.
Макоби вжалась в стул, стараясь стать незаметной. Призрак медленно проплыл мимо и виноватой тенью повис у едва теплившегося камина.
– Что вам надо? – еле слышно прошелестел голос Макоби.
Призрак смерил ее несколько озадаченным взглядом и пожал плечами.
– Чтоб мне сдохнуть, если я знаю, – сказал он и тут же расплылся в счастливой улыбке. – Память, кажется, возвращается.
И, к удивлению Макоби, призрак начал исторгать ругательства и брань, от которых у девушки моментально завяли уши. Наверное, он не остановился бы до утра, не запусти Макоби в него ночным горшком.
Глава вторая
Монастырь Магических Исследований в восточном Кухбадоре основал в 921 году святой Седрик Обреченный.
Седрик был глубоко верующим монахом, от природы одаренным магической силой. Он намеревался сделать монастырь религиозным центром и одновременно местом сбора и хранения – с целью последующего изучения – всевозможных чар, заклинаний и аспектов волшебства.
Официально монастырь назывался «Архивное Хранилище Таинственного» (АРХРАТА). В скором времени седриканские монахи обнаружили, что за глаза их называют архаровцами. Несмотря на то что такое нелестное прозвище мешало общественности относиться к ним с достаточным почтением, которого монахи, как им самим казалось, заслуживали, седриканцы взялись за работу с огромным энтузиазмом, кропотливо внося в анналы для будущих поколений каждую крупицу магических знаний, какая только им попадалась.
Однажды молодой, но подающий большие надежды послушник, записывавший сидорийскую версию заклинания для магии Шаровой Молнии, попросил брата Синагмуса, назначенного старшим над послушниками, пояснить, как заклинание действует. Брат Синагмус строго велел любопытному заниматься своим делом, но вопрос засел у него в голове.
Все представлялось элементарным. Нужно было произнести вслух несколько слов, и, если ты один из счастливчиков, обладающих врожденными способностями, именуемыми в простонародье Силой, то в воздухе появляется шаровая молния. Но как это происходило? Это был действительно хороший вопрос.
В тот же вечер брат Синагмус задал его святому Седрику. Возникла длинная пауза, пока основатель и аббат монастыря обдумывал ответ.
– Не имею ни малейшего представления, – сказал он наконец. – Но, возможно, есть смысл попробовать в этом разобраться.
Практически сразу монастырь сменил имя на Университет магии святого Седрика, и братья приступили к экспериментальным исследованиям, ознаменовавшим новый этап развития обители.
Но монахам снова не повезло. Общественность тут же обозвала университет УНИВЕРМАГом и начала над ними потихоньку потешаться. Не выдержав насмешек, братья отправили в офис своего патриарха депутацию и попросили изменить наименование.
– Хорошо, – согласился святой. – Полагаю, это было слишком эгоистично с моей стороны. Давайте назовем себя просто Университетом магии.
– Но это ничего не изменит. Мы все равно останемся УНИВЕРМАГом, – возразил брат Педант.
Он относился к тому типу людей, кому до всего было дело.
– Хорошо, хорошо, – замахал руками святой Седрик. – Если вас так волнует название, давайте придумаем что-нибудь грандиозное. Как насчет Научно-исследовательского института чудес и магии?
Но когда ему вежливо указали, что сокращенно это будет НИИ ЧУМА, святой Седрик взорвался и запустил в присутствующих чернильницей, а потом заперся у себя в комнате и два часа не выходил. За дверьми было слышно, как он бушует. После этого вернуться к вопросу о смене наименования никто не осмелился.
В 934 году монастырь прославился. Случилось это после того, как святой Седрик волей случая стал первым мучеником Среднемирья. В попытке обратить взор короля Кемала к религии и воспроизвести хорошо известное чудо горящего куста, описанное в Святой книге монахов, он прибег к помощи магии.
К несчастью, Седрик не совсем верно прочитал заклинание и, вместо того чтобы вызвать легкое возгорание никому не нужного кустарника, подпалил растительность на интимном месте королевы. Не успел патриарх и глазом моргнуть, как шпага разгневанного придворного (к тому же писаного красавца) снесла его бедную голову. Такая несдержанная реакция со стороны кавалера вызвала у короля серьезные подозрения, и, как выяснилось впоследствии, не напрасно.
За прошедшие годы монастырь разросся, превратившись из скромной обители для двух десятков братьев и послушников в крупный конгломерат. В 986 году его размеры удвоились. Однако это произошло не в результате выполнения многомесячной строительной программы, а моментально, благодаря чрезмерному усердию брата Лемми в изучении новых атрибутов магии, только что поступивших в монастырь.
Монах с любопытством вертел в руках жезл из слоновой кости, найденный недавно на раскопках старой гробницы. В следующее мгновение блеснула ослепительная вспышка пламени, и на теле брата Лемми не осталось ни одного целого волоска.
Тотчас к нему на помощь сбежались другие монахи и доставили пострадавшего в лазарет, где его успокоили бутылкой лучшего сидорийского бренди. Когда суматоха улеглась, было обнаружено, что у каждого монастырского здания без исключения появился рядом двойник. Теперь монастырь имел два храма, две трапезные, две крытые аркады, два хранилища рукописей и два лазарета.
Но самым интересным было то, что постройки-близнецы оказались каким-то чудесным образом связаны со своими оригиналами. Если, к примеру, ты входил в новый лазарет, то выйти мог из старого. Вещи, оставленные в келье одного спального корпуса, порой исчезали, появляясь в соответствующей келье близнеца. Монахи, ложившиеся спать в свои постели в старом здании, проснувшись, часто обнаруживали, что были таинственным образом перенесены в чужие постели в новом. Во всяком случае, так они объясняли это аббату…
Подобное удвоение монастырских владений в значительной степени способствовало укреплению репутации монастыря как центра магических знаний. Слава его росла и ширилась. Наконец он стал известен в Среднемирье как Аббатство Рачительного Колдовства, Ассимиляции Демиургической Адекватности, Безусловной Репликантности и Абсорбции, или, менее почтительно, АБРАКАДАБРА. Утраченные ранее таинственные знания обретали здесь новую жизнь. Вскоре седриканские монахи были признаны авторитетами в области колдовства и магии.
По прошествии некоторого времени у седриканских монахов, обладавших большими способностями к магии, появилась традиция странствовать по миру и своей чудодейственной силой помогать нуждавшимся, получая взамен еду и питье. Человек в синей седриканской рясе считался добрым гостем в городах и деревнях всего Востока.
Среди людей, ограниченных в средствах и мечтавших о хорошем образовании и надежном будущем для своих детей, распространился обычай отправлять мальчиков послушниками в монастырь, где они могли посвятить свою жизнь ордену. Мало кто из этих послушников возвращался в мир, предпочитая сохранять тесную связь с братством. Но одного из них ждали великие дела, хотя догадаться об этом было трудно, так как до сих пор он преуспевал только в одном – причинении хлопот окружающим…
Был вечер. Аббат Теллоу отдыхал в своей келье, когда в дверь настойчиво постучали. Вздохнув, он отложил в сторону экземпляр саги Вельбульга «Волшебник Антракс: всемогущий маг или печальный молодой извращенец?».
– Входите, – сказал он, откашлявшись.
Дверь открылась, и на пороге появился брат Бенидормус.

Читать книгу дальше: Бибби Джеймс - Амулет