ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

 Бодров Сергей - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Иган Дениза

Грешная женщина


 

Здесь выложена электронная книга Грешная женщина автора, которого зовут Иган Дениза. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Иган Дениза - Грешная женщина.

Размер файла: 228.17 KB

Скачать бесплатно книгу: Иган Дениза - Грешная женщина



OCR: Dinny; SpellCheck: Ann@
«Грешная женщина»: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2009
ISBN 978-5-17-0S6001-1, 978-5-9713-9888-2
Аннотация
Еще вчера Морган Тернер считалась настоящей леди, примером для подражания. А сегодня молодую вдову преследует полиция, обвиняющая ее в жестоком преступлении.
Помощи ждать неоткуда. В отчаянии Морган решает искать убежища в доме сурового капитана Уорда Монтгомери и в награду предлагает ему себя. Монтгомери ничуть не смущен и готов в полной мере насладиться сложившейся ситуацией.
Он и подумать не мог, что плотская страсть явится искрой, из которой разгорится пламя истинной любви, чувственной, нежной…
Дениза Иган
Грешная женщина
С огромной благодарностью за все годы веры и смеха моим партнерам и критикам – Нине Сине, Роберту Лоусону, Дебби Монк и Кэти Купер. С благодарностью за то, что вы замечательно поддерживали мою переменчивую музу, – Кэтрин Пэрри, Барб Уоллес, Мишель Дрозос и Карен Фоули. Нелюбовью к моим героям – Тому, Шону и Ноту.
Глава 1
Бостон, штат Массачусетс
1854 год
Дрожа на ветру, продувавшем насквозь пристань Лонг-Уорф, Морган прищурилась и посмотрела на контору капитана Монтгомери. Последняя комната в длинном, высоком кирпичном здании – последняя комната, последняя на этаже.
Морган посмотрела на черные окна, и в горле встал комок. Она несколько раз коротко, прерывисто вздохнула. Неужели она все-таки решится? Если ее арестуют, полиция легко свяжет ее с убийством мужа, которого она оставила мертвым на полу в спальне. Перед глазами возник образ палача в черном капюшоне. Он накинул веревку ей на шею и плотно затянул ее руками в перчатках, а из глаз его смотрела смерть. Горло перехватило. Нет, она не может рисковать…
Ледяной ветер насквозь продувал грязный плащ и когда-то чистое атласное платье. Пряный океанский воздух, смешанный с резким запахом мокрого дерева, обжег легкие. О, разве выдержит она еще одну такую ночь, как прошлая, – в сыром переулке, прячась от бродившей там шайки пьяных головорезов?! Если ее найдут они, что ужаснее – изнасилование или виселица?
Головорезы живут здесь, а палач – в Филадельфии.
Морган скользнула к концу здания, отыскала закрытое ставнями окно и старую доску. Потом глубоко вдохнула, чтобы укрепиться в своем решении. Она может это сделать: они с Эми часто вытворяли подобные шальные проделки.
Морган с силой двинула доской по окну. Дерево затрещало, стекло зазвенело, но все звуки заглушили волны, разбивавшиеся о пристань. Морган встала, на цыпочки и заглянула в зияющую дыру. Силуэты мебели ласкали взор – эдакие спящие друзья обеспеченных служащих. Уважаемых, честных людей.
Подумав о том, как мерзко она отличается от таких людей, Морган схватилась за подоконник и подтянулась, пытаясь найти ногами опору на грубых камнях. Через минуту Морган проскользнула в окно и с грохотом упала на пол, благодаря судьбу за то, что оборки кринолина и нижних юбок не дали ей порезаться осколками стекла. Откинув капюшон, Морган поднялась на ноги и поправила светлый парик, от которого чесалась вся голова. Взгляд упал на печку с чайником и коробку угля. Тепло!
В мгновение ока она зажгла масляную лампу и разожгла печку. Отогревая над ней замерзшие пальцы, Морган рассматривала хорошо обставленную контору. Похоже, со времени их последней встречи капитан Монтгомери хорошо поправил свои дела. Впрочем, это неудивительно. Во время того пагубного плавания через Атлантический океан два года назад он хладнокровно провел корабль сквозь ураган и привел его в порт раньше, чем предполагалось. Монтгомери властвовал не только над судком, но и над самим Посейдоном. Да еще и выкраивал время, чтобы предложить ей, скорбящей новоиспеченной вдове, утешение и поддержку, которые она опрометчиво отклонила, чтобы выскочить замуж за человека, которого едва знала.
Сердце Морган сжалось. Скорбящая вдова тогда, грешница из Филадельфии сейчас. Ее последние поступки наверняка вызовут отвращение у такого правильного капитана, пусть и с мягким взглядом.
Морган посмотрела на глобус, на рисунок бостонской гавани и задержала взгляд на столе из черного орехового дерева. В углу стола стояла банка с желатиновыми конфетами. Конфеты! O-o-o! Пустой желудок радостно сжался, и Морган метнулась через всю комнату к столу.
Она сорвала крышку с банки и сунула в рот сразу несколько желатинок. Еда! О, сладкая, восхитительная еда! Может, здесь есть еще что-нибудь? Роясь в ящиках стола, она обнаружила коробку с чаем. Через несколько минут Морган Тернер, вдова Ричарда Тернера, и Чарльза Уэдерли, и Барта Драмлина, бывшая леди Морган Рейнольдс из Уэстборо, приступила к обеду, состоявшему из желатиновых конфет и черного чая.
Нахмурившись, Уорд Монтгомери протянул Робу шляпу и трость и шагнул в свой превосходный новый экипаж.
– Я бы предпочел пройтись до пристани пешком, Роб.
Роб, высокий, как Монтгомери, и худой, как Байрон, просто пожал плечами, годы общения сделали его равнодушным к печально известному сердитому взгляду Уорда.
– Вашим лошадям необходим моцион, сэр. Кроме того, какой смысл держать экипаж, если вы им не пользуетесь?
– Я купил его, потому что ты настаивал, – ответил Уорд, поерзав, чтобы умостить на кожаном сиденье свое крупное тело. Эти проклятые штуки, думал он, рассчитаны на мужчин, сидящих на знаменитой уксусно-картофельной диете Байрона, – Если пешие прогулки достаточно хороши для Лоуэлла и Кабота, они хороши и для меня.
– Но не в такой промозглый день, как сегодня, – произнес Роб, показывая на свинцовое небо.
– В любой день. До моей конторы всего полмили, – отрезал Уорд, положив на колени руки в черных перчатках.
– Сегодня утром вы уже неплохо погребли, катаясь в лодке по Чарльзу, – разве это не гимнастика? – скорчив гримасу, спросил Роб.
Роб в свои двадцать два года презирал любые виды занятий, кроме светских, служа горьким упреком юному поколению. «Или, скорее, – думал Уорд, вытягивая ноги в попытке справиться со своим нетерпением, – упреком моей слишком часто сдерживаемой энергии».
– Да, Роб; Но наедине я не люблю такого официального обращения. Ради Бога, ведь ты мой кузен!
– Я ваш служащий, поэтому должен всегда и во всем проявлять уважение. – Роб хлестнул лошадей, и экипаж покатился по Бикон-стрит.
Уорд покачал головой и откинулся на сиденье, рассматривая кирпичные дома бостонской элиты справа и простые дома слева, серые в утреннем полумраке. Обнаженные ветви деревьев скрипели при каждом порыве ветра.
– Полагаю, я должен считать себя счастливчиком, – произнес Уорд, – потому что ты забываешь о формальностях, когда мы играем в карты.
Роб усмехнулся:
– А заодно теряю кучу денег.
Уорд слабо улыбнулся:
– Я же предупреждал тебя, что я ясновидящий, а ты не поверил.
– Я все еще надеюсь, что в один прекрасный день вы ослепнете.
– Это вряд ли.
– Знаете, сэр, если вы когда-нибудь надумаете сколотить состояние, играя в карты, то сможете бросить работу, – ухмыльнулся Роб.
– И преждевременно отправлю бабушку в могилу. Нет, благодарю. Я предпочитаю честную жизнь.
– Иногда мне кажется, что вы бы предпочли увидеть бабушку в могиле.
Уорд скорчил гримасу.
– Иногда бывает. Однако чаще мне нравится видеть ее живой. Она суровый надзиратель, но положила полжизни на мое воспитание.
– Она была властной каргой и не отпустила вас учиться в приличную школу.
Уорд поморщился. Внешне бабушка Монтгомери выглядела суровой и жесткой, но сердце у нее было достаточно мягкое, чтобы понять, как несчастен мальчик, которого бесконечно изводят одноклассники.
– Она думала, что так для меня будет лучше.
– А если бы вы ходили в школу, то могли бы поступить в Гарвард.
– Я и так мог, Роб, но меня позвало море, а не Гарвард. Тут я бабушку разочаровал, о чем до сих пор сожалею. Ей в жизни пришлось пережить слишком много разочарований.
– Каких разочарований? Ей достаточно вас пальцем поманить!
– Тебе бы понравился сын, похожий на моего отца, Роб?
Роб задумался.
– Нет, сэр, – наконец ответил он. – Возможно, вы и правы. Но с вами у нее все получилось отлично.
Роб замолчал, а Уорд унесся мыслями в свое детство. С младенчества он проводил каждое лето с бабушкой в Нью-Порте, а с двенадцати лет постоянно жил с ней в Нью-Йорке Наверняка перспектива воспитывать внука мало прельщала бабушку, однако она ни разу не поколебалась в своем решении. Улыбнувшись, Уорд вспомнил ее редкие теплые объятия и желатиновые конфеты, которые бабушка молча совала ем в карман за хорошо выполненную работу. Нужно выкроить время и навестить ее.
– Как твоя поездка в Вустер, Роб? Брат наконец женился?
– Да, сэр, – ответил Роб. – Но вас там не хватало.
– Но ведь ты принес мои извинения? Объяснил, что мне пришлось заниматься делами?
Роб кивнул:
– Они все поняли.
– Конечно, поняли. В их жилах течет кровь Монтгомери – бостонская кровь. Нет человека, родившегося в Бостоне, который не понял бы правило «дело превыше всяких удовольствий».
Они приближались к пристани, и мягкий, пряный запах океана защекотал нос. Еще один поворот, и океан раскинулся перед ними, серый, с белыми барашками, и в нем отражается небо. Уорд несколько раз глубоко вдохнул. Как всегда, соленый воздух заставил кровь быстрее бежать по жилам, а плеск волн показался сердцу песней. Уорда охватила острая тоска. Прошло два года с тех пор, как он бросил якорь, но он до сих пор тоскует по морю так же сильно, как и в тот день, когда в последний раз сошел на берег с «Морской цыганки».
Роб натянул вожжи, и экипаж остановился перед конторой Уорда, Монтгомери взял шляпу и трость.
– Роб, пойдем со мной. Если я не ошибаюсь, тебе будет интересно это увидеть.
Они поднялись по лестнице, прошли через склад и кабинет Роба и вошли в кабинет Уорда. Уорд скользнул взглядом по комнате.
– Холодно. Может, я… – Роб посмотрел на маленькое окно. – Сэр! Окно разбито! Вас ограбили!
Уорд подтвердил:
– Совсем незначительно. Совок угля, немного заварки и вот, видишь? Банка пустая. – Он кивнул на банку, в которой хранил желатиновые конфеты. – Вчера вечером я оставил на столе коробку сливочной помадки. Похоже, она тоже исчезла, – произнес Уорд, заглянув в корзинку для мусора. – Здесь пустая коробка и то, что осталось от оконного стекла.
– Вы же не любите помадку. – Тут глаза Роба расширились. – Оконное стекло, сэр? В мусоре?
– Похоже, это очень аккуратный воришка, – медленно ответил Уорд. Эта аккуратность его обеспокоила.
– Аккуратный воришка?
– Да. За последние пять дней я чинил это окно трижды. Всякий раз одно и то же. Он разбивает окно, разжигает огонь, съедает мои желатиновые конфеты и выпивает пару чашек чая. Перед тем как уйти, он сметает осколки, моет чашку и ставит на место чайник.
– Я немедленно сообщу в полицию, – угрюмо сказал Роб. Уорд покачал головой. Понятно же, что этот вор – просто какой-то бездомный мальчишка.
– Не сейчас, Роб. Пусть он и бродяга, но все же относительно честный.
– Честный! Это же вор!
– Он таскает только еду и уголь. В этом ящике у меня хранятся сто долларов, и ящик не заперт. Воришка не прикоснулся ни к деньгам, ни к раме на портрете бабушки, ни к золотому пресс-папье. Хоть он и в отчаянном положении, но ни разу не взял ничего сверх необходимого.
– Ладно, – сказал Роб. – Не будем его арестовывать, просто поставим запирающиеся ставни и выбросим ключ за окно, по крайней мере, убережем вас от расходов по установке стекла.
– Отличная мысль, но я решил его поймать, – ответил Уорд, и желудок словно заплясал веселую джигу. Прошли месяцы, а может, и годы с тех пор, как он позволял себе что-то хотя бы вполовину такое же волнующее. – Конечно, это всего лишь бездомный бродяжка. Одному Богу известно, сколько их в Бостоне. Капитану Арнольду как раз нужен юнга. Мы устроим бродяжку на работу и будем вычитать из жалованья за стекло. За конфеты с него брать мне совесть не позволит.
– Так вы оставили помадку специально для него?
– Парнишке нужно что-нибудь посущественнее, чем желатиновые конфеты.
– Сэр, но вы же не можете спасти всех бездомных бродяжек в Бостоне, даже если бы у вас были на это деньги!
– Не могу, но хотя бы этого спасу. Он мне нравится. Он упрям. – Уорд сел за стол, приготовившись к долгому рабочему дню. – Он забирается только в мою контору. Я собираюсь поймать его сегодня ночью. Ты со мной, Роб? Мне потребуется помощь.
– Сегодня вечер Папанти. Там будут мисс Кабот и мисс Кёртис. Если пропустите – рискуете оскорбить Папанти и миссис Оутис. И лишиться абонемента.
– Проклятие! – Уорд с отвращением вздохнул. – Иногда я думаю, а стоит ли этот абонемент таких усилий. Этот чертов скрипичный смычок Папанти меня здорово раздражает. Мой дед потерял руку, сражаясь против английской тирании, а что происходит в Бостоне спустя каких-то семьдесят лет? Мы позволили итальянскому тирану распоряжаться нашей светской жизнью!
Роб ухмыльнулся:
– Вы уже достаточно хорошо выучили правила, сэр. А лишение абонемента, особенно сейчас, когда подумываете о женитьбе, будет для вас серьезным неудобством.
– Иной раз я думаю, что серьезным неудобством будет женитьба, – проворчал Уорд.
– Нет, если вы думаете о чести семьи.
Честь семьи, подумал Уорд, – это все равно что камень долга, угнездившийся в его груди. Когда-то имя Монтгомери было весьма уважаемым, но отец его очернил, а заодно истощил состояние. Давным-давно Уорд решил, что для него дело чести восстановить и то и другое, поэтому провел лучшие годы своей юности, изучая дело своих предков, работая сначала матросом, а потом став капитаном. Теперь, сделавшись сухопутным человеком, он днем управлял бизнесом, а по вечерам обхаживал светское общество Бостона, пуская в ход свои безукоризненные манеры и занимаясь благотворительностью. Состояние восстановлено, к семье вновь относятся благосклонно. Но чтобы имя Монтгомери снова оказалось среди элиты Бостона, ему нужно жениться на представительнице старинной бостонской семьи. На одной из тех леди, что посещают вечера у Папанти.
– Хорошо, хорошо, я все понял Роб. Сегодня я пойду на этот проклятый бал. А завтра воскресенье, так что за бродяжкой мы придем в понедельник, – закончил он, а противный голосок зудел: «Подобающая бостонская супруга и парочка сыновей…»
– В понедельник я обещал Терезе, – заспорил было Роб.
– Наше дело будет гораздо интересней.
«…и дело всей моей жизни завершится. В двадцать девять лет. Если я умру, вряд, ли кто-нибудь будет по мне скорбеть».
– Ну ладно, – со вздохом согласился Роб. – Вы оставите для него что-нибудь сладкое? Между прочим, сладости не очень подкрепляют растущий организм мальчика.
«Неужели в жизни нет ничего более увлекательного?»
– Я хочу, чтобы он достаточно проголодался. Когда поймаем парнишку, мы накормим, его как следует.
– Сэр, – произнес Роб в полной темноте. – Сомневаюсь, что он придет.
– Замолчи, – проскрипел Уорд. – А то нас услышат.
– Да уже четвертый час.
Скорчившись в углу, Уорд переложил пистолет в левую руку и потуже затянул воротничок. Огонь в печке давно погас, океанский воздух становился все холоднее, пронизывал стены и просачивался сквозь шерстяную ткань черного сюртука. Снаружи завывал ветер, оконные стекла дребезжали – зловещий знак для моряка и опасность для бездомного бродяжки Уорда. Норд-ост набирал силу.
Нахмурившись, Уорд посмотрел на окно. Где же он? Он приходил всю неделю. Может, с ним что-нибудь случилось?
Ветер на мгновение затих. Послышался стук лошадиных копыт и звяканье колокольчика. Экипаж! «Ах тупой чертов дурак, зачем ты велел кучеру ждать?!»
– Роб, – прошептал Уорд, – отошли экипаж. Только выйди через одну дверь, а потом тихонько войди через другую. Пусть наш грабитель думает, что мы ушли. А потом спрячься, пока я тебя не позову.
– Экипаж! Конечно же! Как же я об этом не подумал?
– Возможно, – с ноткой юмора в голосе ответил Уорд, – потому, что тебя не воспитывала бабушка с ястребиным взглядом. Хитрость бывает очень полезной.
Роб вышел. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Двадцать пять – и тут Уорд услышал, как кто-то слабо скребется снаружи, Через миг окно было разбито доской, причем гораздо тише, чем он ожидал. Уорд затаил дыхание и увидел, как две небольшие, обтянутые перчатками руки уцепились за подоконник. Грабитель что-то негромко проворчал, ноги скользнули по кирпичной стене. Минуту спустя в окно протиснулась черная фигура и с глухим стуком упала на пол. Послышалось отчетливое «Ой!», сказанное женским голосом.
Господи милостивый, это женщина!
Она встала, Уорд тоже встал и поднял пистолет.
– Оставайтесь на месте, мадам, – спокойно произнес Монтгомери, – Мой пистолет направлен вам в сердце.
Глава 2
От ужаса у Морган намертво сдавило горло, словно длинные костлявые пальцы сомкнулись на ее холодной шее. Попалась! Она попалась! Но это невозможно – ведь он ушел из конторы, ушел даже с пристани, она в этом лично убедилась. О, он не ушел, он ее каким-то образом обманул и сейчас пошлет за полицией. Значит, очень скоро ей придется увидеть перед собой палача в черном капюшоне.
– Роб! – крикнул человек с пистолетом невероятно знакомым голосом, низким и мужественным, с хрипотцой; капитан Монтгомери. От воспоминания сердце ее пропустило удар, но тут в кабинет вошел другой человек, тот, который, как она видела собственными глазами, только что сел в экипаж.
– Зажги, пожалуйста, фонарь, Роб. Еще раз предупреждаю, мадам, я вооружен, – сказал, капитан, когда Морган отступила назад, лихорадочно соображая, не удастся ли ей выскользнуть через окно на улицу. Она услышала, как чиркнула спичка; Фонарь вспыхнул, и в темноте возник небольшой ореол света. Внезапно оказалось, что Морган смотрит прямо на капитана Монтгомери и на большой блестящий черный пистолет. Боже милостивый, но ведь он не выстрелит? Точно не выстрелит? Сердце трепетало, как бабочка в руках поймавшего ее мальчишки.
– Господи Боже мой, да это женщина! – воскликнул второй.
– Да, – отозвался капитан. – Скиньте капюшон, мадам, дайте-ка мы на вас посмотрим. Роб, в твоем кабинете есть еще два фонаря. Будь добр, принеси их сюда, только сначала разожги огонь в печке. Здесь холодно, как в погребе. Мадам, я велел вам снять капюшон.
Дрожащими руками Морган откинула капюшон своей накидки и попыталась хотя бы внешне изобразить хладнокровие. А вдруг капитан ее узнает? Вообще-то на ней парик, а с их последней встречи она похудела по меньшей мере на два стоуна. Морган стояла не шевелясь и только глазами следила за каждым движением этого ястребиного лица с высокими угловатыми скулами и орлиным носом. Он с любопытством окинул ее взглядом. Морган не могла различить в полутьме его глаз, но она их и так хорошо помнила – глубоко посаженные, с длинными ресницами, светло-карие, от которых дух захватывает.
Секунды перетекали в минуты. Судя по выражению лица, Монтгомери ее так и не узнал, и Морган медленно, неслышно вдохнула. Напряжение в мышцах ослабло, однако сердце тронуло сожаление, ведь она-то его очень хорошо помнила. Воображение вернулось в прошлое и нарисовало картину, капитан стоит на палубе корабля, вокруг простирается океан, а белые паруса вздымаются так высоко, что кажется, будто они задевают лазурное небо. Монтгомери широко расставил ноги, приспосабливаясь к качке, и сцепил руки за спиной, его густые волнистые волосы развеваются на ветру. Морган прекрасно помнила его столь редкую улыбку и ямочку на левой щеке, так плохо подходившую к его обычной сдержанности.
Однако сегодня лицо у него мрачное и суровое, а вместо ладно скроенной капитанской формы на нем все черное – сюртук, брюки, атласный жилет; все это выбрано, чтобы скрыть в темноте крупную фигуру, сообразила Морган, и сердце снова сжалось.
Роб – младше и худощавее капитана, со слегка намасленными волосами и более мягким выражением лица – вернулся с двумя зажженными лампами. Темнота метнулась в углы комнаты, а в середине возникли колеблющиеся тени.
– Вы дрожите, – наконец произнес капитан, перекрыв голосом завывания ветра. – Замерзли?
– Немного, – ответила она, пытаясь скрыть свой британский акцент – один из тех немногих верных фактов, что были напечатаны в филадельфийских газетах о Грешной Вдове.
– Роб, пожалуйста, передвинь мой стул к печке. И будь так добр, закрой ставни.
Морган взглянула на окно. Она сломала ставни неделю назад. Похоже, он их заменил. Но почему не запер?
Она снова посмотрела на пистолет. Потому что собирался схватить ее, вот почему.
– Мадам?
Морган подняла глаза. Он изогнул дугой бровь и кивнул на печку:
– Не сомневаюсь, что сидеть удобнее, чем стоять.
Она повиновалась, но тут в желудке громко и жалобно заурчало, и Морган, не удержавшись, кинула взгляд на банку с конфетами. Пусто, отметила она, и в желудке сосет, потому что тоже пусто.
– Возьмите, – доброжелательно произнес капитан, вытаскивая из кармана сюртука серебряную фляжку и небольшой сверток в коричневой бумаге. Дрожащими руками Морган приняла подношение. Она поставила фляжку на стул и развернула сверток. Сандвич! Да еще и с говядиной! Сорвав с рук перчатки, она аккуратно откусила небольшой кусочек. Больше всего ей хотелось запихать сандвич в рот целиком, но капитан стоял рядом, и Морган ела медленно, как полагается приличной леди, какой она когда-то была.
Когда она почти доела, капитан произнес:
– Во фляжке бренди. Это вас немного согреет.
Бренди. Леди не пьют спиртное. Но с другой стороны, леди не убегают прочь от своих убитых мужей и не прячутся в конторах на пристани. Она уже пала так низко, что ниже не бывает, так какая разница, если выпить немного бренди? Взяв фляжку, Морган вытащила пробку, принюхалась и отдернула голову. Роб, сидевший на столе, фыркнул. Не обращая на него внимания, Морган сделала небольшой глоток. Она закашлялась, ощутив резкий вкус бренди, горло словно опалило. О, это просто отвратительно! Но пожар в глотке утих, осталось только мягкое тепло в горле и животе. Ладно, она выпьет еще.
– Вам немного лучше? – спросил капитан Монтгомери. Она кивнула:
– Да, спасибо. – И тут же, поскольку терпеть не могла откладывать неприятности на потом, робко спросила: – Вы собираетесь вызвать ночной патруль?
Капитан удивился:
– Патруль? Так вы англичанка!
О нет, в Америке не патруль! Полиция! Ну что она за дура?
– И почему же, – продолжал капитан, – англичанка ночует в моей конторе семь ночей подряд?
– Все гостиницы переполнены, сэр, – ответила Морган. Роб хмыкнул.
– Ничего смешного не вижу, – сказал капитан. – Вы попали в серьезные неприятности. Если вы откажетесь сотрудничать со мной, мне придется вызвать полицию. Вам ясно?
Вздрогнув, Морган кивнула и сунула в рот последний кусок сандвича.
– Значит, отвечайте на вопрос, – сказал он.
Морган медлила. На какой-то миг ей захотелось вывалить на этого капитана с мягким взглядом всю свою историю и довериться его милосердию. Но какой мужчина по-настоящему поймет, что такое удел жены? Какой мужчина согласится с ее способом защиты, пусть и вынужденным? Уж конечно, не хозяин морей капитан Монтгомери.
– Моя семья перебралась в Америку в поисках лучшей жизни, но так и не нашла ее.
Он нахмурился:
– Хотя ваш плащ и грязный, он сшит из кашемира и шелка, мадам, платье – из атласа и кружев, а перчатки лайковые и оторочены мехом. Несмотря на теперешние обстоятельства, вы не всегда были нищенкой.
Он слишком умен, а она совсем не обучена лгать. «О, мама, какой прок от всех этих лет, проведенных с французскими наставниками?! Почему ты не научила меня быть простушкой?»
Глотнув для храбрости бренди, она сообщала:
– Я украла одежду.
– Украли? – переспросил капитан и посмотрел на нее убийственным взглядом. – Она на вас превосходно сидит.
– Я очень тщательно выбираю вещи, которые краду, – ответила Морган.
– Отлично! – рявкнул капитан. – Роб, зови полицию.
– Нет! – ахнула Морган. – О, пожалуйста, не надо!
– Я уверен, что они лучше умеют выяснять правду, чем я.
– Простите меня! Пожалуйста, не посылайте за полицией!
Роб поерзал и негромко произнес:
– Сэр…
– Значит, отвечайте на вопрос, мадам. Однако прежде удостойте нас чести узнать ваше имя.
– Морган… – Она замолчала и сделала несколько больших глотков бренди, пытаясь вспомнить вымышленное имя, которым пользовалась в «Тремонте», самом шикарном отеле Бостона, том единственном отеле, что принимал, деньги из филадельфийского банка Ричарда. – Браун.
Капитан недоверчиво нахмурился:
– Продолжайте.
Ладно, решительно подумала она и сделала еще один большой глоток бренди, пытаясь предупредить его вопросы. Как можно объяснить шелковое платье на бродяжке? Такой наряд могут себе позволить только обеспеченные люди. Может, у нее есть муж, который с позором выгнал ее из дома? Нет, капитан Монтгомери попытается вернуть ее ему. Значит, любовник! Точно! Бывший когда-то щедрым любовник.
– Мои родители не могли нас всех прокормить, поэтому и… мне пришлось искать другие средства к существованию.
– Ни одна работающая девушка не может купить такое платье.
– Не такие средства, – сказала Морган, содрогаясь от собственной дерзости.
Капитан несколько мгновений всматривался в ее глаза, и сердце ее чуть не остановилось, а в сознании закопошилась ужасающая мыслишка. Ей всегда очень нравился капитан Может быть, если предложить ему… Нет, она не может!
– Роб…
– Нет! – О нет, он ей не поверил. – Только не полицию!
Он склонил голову набок:
– Нет, мадам. Роб, извини, ты не оставишь нас на несколько минут? Позови пока мой экипаж.
Роб вышел, оставив Морган наедине с капитаном Монтгомери и с бренди, которое действовало на уже укоренившиеся в ос сознании неприличные мысли как хорошее удобрение.
– Продолжайте, мисс Браун. Или я должен называть вас миссис Браун? Вы вышли замуж, чтобы получить средства к существованию?
Она покачала головой.
– Разумеется, – небрежно произнес капитан, словно полностью поверил ее рассказу или счел ее отъявленной лгуньей. – Это был один человек или же у вас было несколько любовников?
– Только… только один. – Она спрятала все усиливающееся смятение за очередным глотком бренди.
– Сколько вам лет?
– Двадцать один.
– А когда вы встретили этого мужчину? Имя у него есть? – Он резко сменил тон и выстреливал вопросами, словно Морган была матросом из его команды.
– Конрад Джоунс.
– Джоунс. Сколько вам тогда было лет?
– Девятнадцать.
– А ваша семья? Где они живут?
– В Бостоне.
– Мистер Джоунс и их обеспечивает?
– Конечно же, нет! – выкрикнула Морган, оскорбившись за своих воображаемых родственников.
– Так они тоже нашли себе любовников?
– Они работают!
– Где?
– На фабриках.
– На каких фабриках?
– Текстильных.
– В Бостоне нет текстильных фабрик.
– Ну… ну… в Глостере.
– Глостер – рыбацкий городишко.
– Ну не знаю я, куда они уехали! Какое мне до этого дело? У меня был мистер Смит…
– Мистер Джоунс.
О нет! Как она могла перепутать?! Похоже, что бренди не только помогло заглушить угрызения совести, но и затуманило мозги. Пытаясь мыслить четко, Морган ляпнула:
– Их было так много…
– Он был только один.
– Ну ладно, я соврала! Я обычная бродяжка.
Капитан жестко взглянул на нее и отвернулся.
– Я посылаю за полицией.
Он шагнул к двери. Перепуганная Морган подскочила и схватила его за сюртук.
– Нет! Прошу вас, не надо! Я… я сделаю все, что угодно. Все, что вы захотите, пожалуйста…
– Мисс Браун! – воскликнул капитан, сжав ей плечо. – Осторожнее, у меня в руке пистолет!
Да какое значение имеет пистолет, если ей грозит виселица? Не обращая внимания на его попытки оттолкнуть ее, Морган подняла руку и погладила капитана по лицу. Он был выше и значительно крупнее светских модников, но Морган он казался невероятно красивым.
– Все, что угодно… – прошептала Морган, пытаясь подавить и слезы, и чувство приличия.
Жесткие черты его лица смягчились, между бровями появилась складка. Он осторожно опустил пистолет, направив дуло в пол, и отвел руку Морган от своего лица. От прикосновения теплых пальцев по спине Морган пробежали восхитительно непристойные мурашки.
– Я не верю, что вы обычная бродяжка, мисс Браун.
– Я сделаю все, что угодно, – снова прошептала она и, подняв руку, обняла его за шею. Задрожав от предвкушения. Морган притянула к себе его голову.
– Мисс Браун, – мягко произнес он, пытаясь убрать ее руку. – У меня нет ни малейшего желания…
– Вот увидите, – прервала Морган и, встав на цыпочки, прильнула к его губам. Как много лет назад учил ее Барт, она высунула язычок и провела им по губам капитана, словно прося впустить ее. Он не отреагировал, и Морган едва не отказалась от своей затеи. Но тут перед ней возник образ виселицы, и Морган снова начала водить языком по губам капитана, пока он со стоном не подчинился. О, у него во рту был привкус перца! Перец и бренди – восхитительное, пьянящее сочетание. Она крепче обняла его за шею. Капитан откликнулся, ею мягкий, влажный язык скользил по ее языку. Ноги под воздействием бренди ослабели. Еще чуть-чуть, и они подогнутся…
Капитан резко поднял голову и высвободился из ее объятий. Рука Морган упала. Капитан шепнул:
– У вас во рту привкус бренди.
Она разглядела в его глазах жаркое желание. Да только что это – ее торжество или позор? Ой, да какое это имеет значение? Морган хотела только одного – снова поцеловать его.
– У вас тоже.
– И все-таки, – произнес он, сильной рукой усаживая ее обратно на стул, – я вынужден отклонить ваше предложение.
О нет, подумала Морган, снова схватив фляжку. И что теперь? Полиция?..
– И вы больше не будете пить, – добавил капитан, забирая у нее фляжку.
– Мне все еще холодно.
– Вы грязная, – мягко сказал он. – И очень голодная. Теперь вы расскажете мне правду, Морган.
От того, что он своим низким мужественным голосом назвал ее по имени, у нее в животе все словно перевернулось. Она столько лет была леди, а джентльмены не называют леди по имени.
– Он… он меня выгнал.
– Кто?
– Мой любовник.
– О, ради Бога! Еще одна ложь, и я действительно пошлю за полицией.
– Я не лгу! – запротестовала она. – Я… я его опозорила. Он рассердился и выставил меня.
– Смит или Джоунс?
– Ни тот ни другой. Я не имею права называть его фамилию. Он женат, и его благосостояние зависит от семьи жены. Если они узнают обо мне, он погиб.
– Уж наверное, вы не думаете, что я завтра же разнесу эту историю по всему городу?
– Я понятия не имею, что вы за человек. Может, вы займетесь вымогательством.
Капитан Монтгомери поморщился, ясно дав понять, что ни на йоту не верит ее рассказу.
– Если он выкинул вас на улицу, какое вам теперь до него дело?
– Он может мне отомстить. Я его боюсь. Он… он меня бил.
– Понятно, – медленно ответил Уорд, хотя на самом деле ничего не понял, да и не особенно поверил в ее слова. Кроме того, даже несмотря на этот ужасающий парик, что-то в этой женщине казалось ему знакомым. Может быть, он ее с кем-то видел? Нет, если она так боится семьи своего любовника. К тому же ее нельзя назвать невежественной девчонкой с фермы – одним коротким поцелуем она разожгла в нем огонь. Если бы ее мокрая одежда не промочила его сюртук, приведя его в чувство, он бы запросто мог…
Нет. Невозможно.
– Сэр?
– Да?
– Я очень голодна.
– Я же дал вам сандвич.
– И хочу пить.
– Бренди вам больше не нужно.
– Я грязная, я промокла и устала. Если вы… если вы отвезете меня к себе домой, я вас отблагодарю. Обещаю.
Дело не в ее лице, а в ее голосе, слишком низком для женщины и с нотками безудержного веселья, несмотря на совершенно безнадежное положение. Капитан знал, что стоит лишь немного постараться, и это веселье прорвется грудным мелодичным смехом, который завершится забавным звуком, похожим на журчание океанской волны, набегающей на причаливший корабль. Но как он может знать что-то про бродяжку?
Уорд вздохнул и нахмурился. И что, черт побери, с ней делать? Похоже, она очень боится полиции, и вряд ли можно ее за это винить. В лучшем случае они потащат ее в тюрьму. В худшем – снова выкинут на улицу. Бедняжка. Все лицо в грязных потеках от высохших слез, а в глазах застыло затравленное выражение уличного кота, который научился выживать.
Уорд вздохнул. Он на перепутье между дьяволом и глубоким синим морем, потому что не может сознательно выгнать ее на улицу, но и не может привести ее к себе домой, если хочет соблюсти приличия. Однако сейчас пятый час утра, а он не спал всю ночь. Черт возьми, все было бы куда проще, окажись она мальчишкой!
Сознательность победила респектабельность.
– Хорошо.
– Герман, ты все еще не спишь? – спросил Уорд дворецкого, когда они с Робом ввели сонную мисс Браун в тускло освещенный холл, отделанный панелями красного дерева.
– Разумеется, сэр. Я всегда дожидаюсь вашего возвращения.
Иной раз хорошо вышколенные слуги превращаются в большое неудобство. Он-то надеялся проскользнуть незаметно.
– Это мисс Браун, кузина Роба из Вустера. Она попала в дорожное происшествие и нуждается в помощи. Будь так любезен, подбери для нее спальню где она могла бы помыться и выспаться.
В глазах Германа что-то сверкнуло, но он кивнул, взял мисс Браун за грязный локоток и повел наверх. Роб смотрел им вслед. Уорд снял перчатки и стал терпеливо дожидаться тирады, которую Роб, судя по его суровому лицу, готовил всю дорогу домой.
– Моя кузина! Боже милостивый, Уорд! – возмутился он, едва Герман скрылся из вида. – Да если моя мать это услышит, она меня просто повесит!
– Будет еще хуже, – отозвался Уорд, снимая шляпу и пальто и бросая их на мраморный столик в углу, – если это дойдет до ушей моей бабушки. – Он пересек холл и подошел к двери библиотеки.
– Твоя бабушка живет за два штата отсюда! – Роб шел следом. – А моя мать – в соседнем городе! Что тебе вообще взбрело в голову, притащить эту женщину сюда, на Бикон-Хилл?
– А что, я должен был отправить ее обратно на улицу? Роб, там холодно! – рассердился Уорд, захлопывая тяжелую библиотечную дверь. В камине гостеприимно потрескивал огонь – спасибо Герману, который заботился о нуждах Уорда раньше, чем тот успевал о них подумать.
Возмущение Роба вырвалось наружу.
– В общем, она не может здесь оставаться! – прорычал он, швыряя свое пальто на бюро. – Мы не сумеем загладить скандал!
– Отлично! – рявкнул в ответ Уорд. – Мы отвезем ее к тебе. – Он рывком раздернул красные бархатные шторы, впустив серый зимний штормовой рассвет в комнату, выходившую окнами в маленький огороженный садик.
– Тереза будет в восторге.
– Именно поэтому так важно, чтобы мисс Браун считалась твоей кузиной. – С неба сыпались крупные снежинки, укрывая землю белым ковром. – По крайней мере, у меня нет невесты, с которой придется ссориться.
– Она мне еще не невеста, – с горечью бросил Роб.
– Я в этом не виноват, – ответил Уорд, отходя от окна и падая в свое любимое кресло. – Я тебе предлагал любую помощь. Ты отказался.
Уорд наклонился и протянул замерзшие руки к огню.
– О, да ради Бога! – рассердился Роб. – Это к делу не относится.
– Ради всего святого, Роб, сядь и погрейся. Боюсь, от холода твои мозги перестали работать.
– Я не замерз. Я слишком взволнован, чтобы мерзнуть.

Читать книгу дальше: Иган Дениза - Грешная женщина

 Возвращение http://litkafe.ru/writer/2687/books/28744/arenev_vladimir/vozvraschenie