ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Томпсон Джим

Убийство


 

Здесь выложена электронная книга Убийство автора, которого зовут Томпсон Джим. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Томпсон Джим - Убийство.

Размер файла: 154.81 KB

Скачать бесплатно книгу: Томпсон Джим - Убийство



OCR Денис
«Джим Томпсон. Дикий город»: Центрполиграф; Москва; 2000
ISBN 5-227-00761-6
Оригинал: Jim Thompson, “The Kill-Off”
Перевод: П. Рубцов
Джим Томпсон
Убийство
Глава 1
Коссмейер
Больше всего на свете эта женщина любила сплетни — без них она жить не могла.
В ее характере сочетались упрямство, напористость, апломб, а также — по крайней мере, так она полагала — страстность.
Ну-с, дело было в воскресенье. Не прошло и двух дней с начала летнего сезона, как Луана Девор позвонила мне. Ее голос звучал, как всегда, истерично. И как всегда, возникшая у нее проблема требовала моего немедленного вмешательства. Примечательным было лишь то — во всяком случае, мне это показалось примечательным, — что она не унялась даже после того, как я послал ее к черту и потребовал, чтобы она прекратила дурить.
— Косси, прошу тебя, — всхлипнула она. — Ты должен приехать! Это вопрос жизни и смерти, дорогой. Я не могу говорить об этом по телефону...
— Почему это не можешь? — оборвал ее я. — По телефону ты обсуждаешь всех и вся. Давай отложим это дело, Луана. Я адвокат, а не нянька. Сейчас у меня отпуск, и я не собираюсь проводить его, выслушивая, как ты причитаешь по поводу воображаемых ужасов.
Послышалось явственное всхлипывание. Я почувствовал легкие угрызения совести.
От состояния Деворов практически ничего не осталось, и уже много лет я не получал от Луаны ни копейки. Таким образом... в общем, вам ясно, что я имею в виду. Если у человека ничего нет и он ничего не может для вас сделать, вы невольно перестаете принимать его всерьез.
— Успокойся, милая, — сказал я. — Будь большой девочкой ради твоего Косси. Мир не перевернется, если я не примчусь к тебе сию же минуту. Можно подумать, что тебя убивают.
— Вот именно! Так оно и есть, — прорыдала она и повесила трубку.
Я тоже повесил трубку. Вышел из спальни и через гостиную вернулся в кухню. Роза стояла у плиты спиной ко мне и разговаривала сама с собой, хотя слова ее были явно адресованы мне. За двадцать с лишним лет нашей семейной жизни это прочно вошло у нее в привычку.
— Бродяга... Дармоед... Лоботряс... Никогда-не-подумает-о-том-чтобы-помочь-жене...
Впервые в жизни понял, что давно знакомые слова справедливы, что породило в моей душе печаль и легкое раздражение.
— Извини, — сказал я. — Она мой клиент, у нее неприятности. Я должен с ней повидаться.
— Он еще толкует о клиентах, — забормотала Роза. — Ну а как же — все остальное побоку. Все, кроме клиентов. Они у него на первом месте.
— У порядочного адвоката клиенты всегда на первом месте. Пожалуйста, не устраивай сцен. Я скоро вернусь.
— Скажите пожалуйста, он вернется! Поможет распаковать вещи, убраться в доме, сходит с женой на пляж, как обещал...
— Все так и будет. Черт побери, может, дать тебе расписку?
— Вы только послушайте, — продолжала она. — Послушайте, как знаменитый адвокат честит свою жену! Полюбуйтесь-ка, что он себе позволяет.
— Нет, это ты полюбуйся, — возразил я. — Посмотри, как ты себя ведешь!
Она нехотя обернулась. И я устроил для нее небольшое представление, наблюдая за тем, как ее лицо заливается краской. У меня это здорово получается. Чертовски здорово, можно сказать. В этой области у меня определенный талант. Мужчине ростом всего пяти футов, да к тому же не имеющему официального юридического диплома, — черт бы побрал любые официальные дипломы! — такому мужчине только и остается, что развивать свои таланты.
— Вот ты какая! — объявил я. — Настоящая миссис Эйби. Почему ты не пошла на телевидение? Или в водевиль? Там таких любят.
— Ну-ну, — протянула она и смущенно улыбнулась. — Думаю, я уж не настолько скверная, мистер Умник.
— Умник? — переспросил я. — По-моему, ты на верном пути. Продолжай в том же духе. Если ты будешь придерживаться этой линии, мы, пожалуй, поладим. Пойдем на очередные жертвы во имя нашего очага.
— Кому нужна твоя жертвенность? — отпарировала она. — Если ты стыдишься собственной жены, если тебя так волнует, что подумают обо мне твои приятели...
— Та, кого я стыжусь, вовсе не моя жена. Это какая-то незнакомка, которая в тебя вселяется. Черт возьми, неужели ты собираешься чего-то добиться таким образом, ведь столько времени...
Я оборвал свою филиппику.
— Вы только послушайте его, послушайте знаменитого адвоката... — опять было завела Роза, но, спохватившись, тоже умолкла.
Мы замерли и уставились друг на друга. Через некоторое время я прервал молчание, и первое же произнесенное мною слово оказалось ругательством. Я извинился и предпринял вторую попытку.
— Да уж чья бы корова мычала, — сказал я. — А еще взялся учить тебя хорошим манерам.
Роза расхохоталась и обняла меня, а я — ее.
— Ты прав, дорогой, — прошептала она. — Сама не знаю, откуда у меня эта дурацкая привычка. Ты одерни меня, если я опять начну.
— А ты меня, — ответил я.
Она подогрела оставшийся от завтрака кофе, и мы выпили по чашке, покурили и поболтали.
После чего я вывел машину из гаража и направился по прибрежной дороге к городу.
* * *
Мэндуок — маленький городишко на побережье, связанный с Нью-Йорком железнодорожной веткой. Несколько часов поездом — долговато, чтобы ездить туда на работу, а своих предприятий здесь нет. Согласно последней переписи, население составляло 1280 человек, и я сомневаюсь, что с тех пор оно увеличилось.
До войны это было славное курортное местечко, но в последние годы количество отдыхающих неуклонно уменьшалось. Коренные жители оказались не у дел, их потянуло на разные махинации. Мэндуок тихо умирал, разделяя судьбу множества подобных городишек в окрестностях крупных центров.
Самая большая здешняя гостиница закрылась еще два года назад. Навсегда прекратила свое существование часть учреждений; примерно треть пляжных коттеджей пустовала. Некоторый приток отдыхающих еще сохранялся, но далеко не в прежних размерах. Практически сюда приезжали только те, у кого была здесь какая-то собственность, то есть те, кто предпочитал экономить, а не тратиться.
Сам город вырос вокруг здания суда и представляет собой несколько сотен участков, тянущихся вглубь от побережья; со стороны суши к нему примыкают дачи, а со стороны моря — обычные курортные заведения. Среди последних — поименованная выше гостиница, коттеджи, парочка ресторанов, предлагающих дары моря, лодочная станция, павильон для танцев и прочее.
От моего коттеджа до городка около трех миль. Остальные — те, что сдаются в аренду, — расположены в городской черте. Я как раз катил вдоль ряда этих совершенно идентичных деревянных сооружений, когда заметил мужчину, который вышел на улицу и направился к центру города. Он был высокий, сутулый и очень худой. Шапка черных с проседью волос венчала умное угловатое лицо, мертвенно-бледное.
Я поравнялся с ним и остановил машину. Он продолжал идти, глядя прямо перед собой. Я окликнул его:
— Рэгз! Рэгз Макгайр!
Только после третьего или четвертого оклика он обернулся.
Выражение лица у него было мрачным, но это еще ни о чем не говорило. Он не спеша направился ко мне и уселся в машину.
— Косси! Как поживаешь, старина? Где пропадал?
Я сказал ему, что мы с Розой только что перебрались в коттедж и, как только устроимся, заглянем в дансинг. Он усмехнулся и похлопал меня по спине, после чего погрузился в молчание. Меня оно не тяготило. Его, похоже, тоже. И все же было в нем что-то такое — и в улыбке, и в глазах, и во всем его облике, — отчего мне стало не по себе.
— Я не думаю... — заговорил я, но тут же замялся. — Я хотел спросить, приехала ли Джейни этим летом вместе с оркестром?
Он помолчал, потом ответил, что нет, не приехала. Теперь у него другая певица. А Джейни осталась в городе с детьми.
— Думаю, у нее дел по горло, — прибавил он. — Ты ведь понимаешь, что главное — толком воспитать детей. Двое парнишек в таком возрасте, тут женщине ни на что другое времени не хватает... А? Ты что-то сказал, Косси?
— Ничего, — ответил я. — Выходит, с ребятами все нормально?
— Нормально? — Он вроде бы удивился, но почти сразу добродушно рассмеялся. — Понятно, ты читал эту историю в газетах? Так это была не Джейни. Это вообще не о моей семье.
— Ах, вот оно что! — отозвался я. — Рад это слышать, Рэгз.
— Прямо зло берет! — воскликнул он. — Когда человеку нужно, чтобы о нем заговорили, он может лезть из кожи и все равно ничего не добьется. Но стоит кому-нибудь сочинить о нем пакость, и он сразу попадет во все газеты.
— Точно, — согласился я, — так оно всегда и бывает.
— Сначала я подумывал подать на них в суд, а потом плюнул на это дело. В конце концов, это просто ошибка. Такая же фамилия, имя — понимаешь? Вот только Джейни завела привычку прикладываться к бутылке.
Я сделал вид, что поверил. На самом деле он меня ни в чем не убедил. Конечно, вполне мог существовать и другой оркестр, которым руководил какой-то другой Макгайр. И конечно, их ничего не стоило перепутать, особенно после этой истории, о которой писали во всех газетах. Видимо, так и получилось. Оба мальчика погибли в аварии. Джейни — если только это была Джейни — выжила, но долго находилась в коме.
Рэгз попросил меня высадить его возле бара. По дороге я некоторое время размышлял над этой историей, потом мысленно пожал плечами. Он не был мне близким другом, то есть я вообще не мог считать его своим другом. Просто парень, которого я встречал каждое лето все годы, что приезжал сюда. Он нравился мне, как и многие другие люди. Но его дела меня не касались, в отличие от дел Луаны Девор, а я рассудил, что мне и одной головной боли в день достаточно.
Она жила в двухэтажном кирпичном особнячке на удаленной от моря окраине Мэндуока. Дом стоял в сотне футов от шоссе на вершине поросшего лесом холма. Дорога к нему вилась по тщательно подстриженному, буйно зеленеющему газону. Позади дома тоже был газон, тянущийся вплоть до выбеленного забора, за которым находились фруктовый сад, хозяйственный двор и пастбище. Я оставил машину у ворот и огляделся по сторонам.
Упитанная, с блестящей шерстью джерсейская корова паслась на выгоне. Возле сарая рылись в земле и что-то прилежно клевали несколько дюжин леггорнов. По саду рыскала свинья с выводком поросят: они выискивали и с чавканьем пожирали опавшие плоды, удовлетворенно похрюкивая и повизгивая. С прошлого года здесь ничего не изменилось. Во всем царил дух мира и спокойствия, во всем угадывались проявления доброй хозяйской заботы и скромной гордости своими владениями.
Возможно, вы скажете, что быть владельцем такого хозяйства — еще не основание для гордости; что люди эти посвящают всю жизнь однообразным мелочным заботам. Любой конторский мальчик хочет стать президентом компании. Каждый продавец метит в заведующие отделом. Все официанты и официантки грезят о том, чтобы стать сами не знают кем. И каждый из них стремится довести эту мысль до вас — вся эта ленивая, наглая, беспомощная и безмозглая публика. Они не умеют как следует делать свою работу, точнее, они этого и не хотят, но это не мешает им быть уверенными — непонятно, на каком основании, — что они достойны не просто лучшей, а наилучшей участи! Именно эта уверенность и служит им прекрасным оправданием для того, чтобы работать поменьше, а загребать побольше.
Итак, я стоял перед домом, глядя по сторонам, и чем дольше я стоял, тем спокойнее становилось у меня на душе.
Наконец из окна верхнего этажа послышался раздраженный голос Луаны Девор:
— Это ты, Косси? Косси! Что ты там делаешь внизу?
— Сейчас поднимусь. Дверь не заперта?
— Конечно нет. Ты отлично знаешь, что она всегда открыта. Иначе как бы я...
— Погоди. Натягивай штанишки. Еще минута — и я с тобой.
Я вошел через парадную дверь и пересек вестибюль, натертый и надраенный до зеркального блеска. Полировка лестницы была также доведена до совершенства, так что я чуть не растянулся, ступив мимо ковровой дорожки. Наверное, уже тысячи раз я поражался, как у Ральфа Девора хватает времени на то, чтобы поддерживать дом и участок в таком состоянии. Потому что, кроме дома и участка, у Ральфа была еще куча всяких забот. Луана же за все эти годы и пальцем не шевельнула. И не вложила в хозяйство ни копейки.
А вот и их портрет, Ральфа и Луаны, на стене, там, где лестница делает поворот. Увеличенная и отретушированная фотография в позолоченной овальной раме. Она была сделана двадцать два года назад, когда они только поженились. В те дни Луана была похожа на Теду Бара, если вы помните звезд немого кино, а Ральф смахивал на этого испанского парня, Рамона Наварро.
Ральф и сейчас неплохо выглядит, чего нельзя сказать о Луане. Ей шестьдесят два. А ему только сорок.
Ее спальня располагалась вдоль фасада и выходила окнами на город. Через огромное панорамное окно она могла видеть все, что происходило в Мэндуоке. А судя по слухам, которые до меня доходили (и которые она сама же и распускала), она видела не только то, что там на самом деле случалось, но и кучу того, чего не было и в помине.
Дверь была открыта. Я вошел и сел, стараясь не морщить нос от всех здешних запахов. Пахло застоявшимся потом, едой, пролитым спиртным, пудрой и дезинфекцией. Это была единственная комната, с которой Ральфу ничего не удавалось сделать. Луана не покидала своей спальни уже Бог знает с каких пор и настолько загромоздила ее, что тут было просто не повернуться.
У одной стены стоял гигантский телевизор. У другой — массивный радиоприемник и рядом с ним проигрыватель последней модели. Они оба управлялись с пульта, лежавшего на столике у кровати, которую обступали и другие столики и скамейки, заваленные журналами, книгами, конфетными коробками, сигаретами. Тут стояли графин, электрический тостер, кофейник, жаровня, коробки и консервные банки. Имея под рукой все, что только могло ей понадобиться, Луана обеспечила себе автономное существование на те долгие часы, когда Ральфа не было дома. В этом она преуспела. Тут с ней все было в порядке. Местный доктор тоже так считал. Таково же было мнение и другого светила диагностики, которого я как-то привозил из города. Местный док являлся к ней по первому требованию. Но с ней все было в порядке. Если не принимать во внимание эгоизм, жалость к себе, страх и злобу.
Я сел у окна и зажег сигару. Она с отвращением принюхалась, и я нарочно выдохнул дым в ее сторону.
— Ну ладно, — сказал я, — выкладывай. Что стряслось на этот раз?
Губы ее заходили ходуном. Она вытащила из-под подушки несвежий носовой платок и высморкалась.
— Это все Ральф, Косси. Он задумал меня убить!
— Что? С чего это ты взяла?
— Он это задумал, Косси. Я знала, что ты мне не поверишь, но это правда.
— Отлично! Пусть позвонит, если потребуется помощь.
Она растерянно посмотрела на меня, и глаза наполнились большими полновесными слезами. Я ухмыльнулся и подмигнул ей.
— Поняла? Ты мне — одну глупость, я тебе — другую. Как ты думаешь, куда это нас заведет?
— Да нет же, Косси, это правда! Зачем бы я стала тебя обманывать?
— Чтобы привлечь к себе внимание. Возбудить интерес. Ты же не умеешь делать это по-человечески.
Я не собирался ей грубить. Мне нужно было привести ее в чувство, а ничего другого я не придумал. Вообще-то я чрезвычайно редко выхожу из себя. Могу сделать вид, но на самом деле это бывает редко. Сейчас мне не пришлось прибегать к притворству.
— Какого черта тебе это понадобилось? Чего еще тебе нужно от бедолаги? Мало тебе, что ты женила его на себе, когда ему было всего восемнадцать. Подговорила его папашу, своего опекуна, чтобы он устроил этот брак...
— Я не делала этого! Я...
— Черта с два не делала! Старик так ничего и не понял. Он-то думал, что для сына так лучше. Что Ральф сможет получить хорошее образование и чего-нибудь достигнет в жизни. И чем все обернулось?
— Я дала Ральфу хороший дом! Все преимущества! И не моя вина, что...
— Ничего ты ему не давала! Ральф сам заработал все, что у него есть, да к тому же с тобой возился. Он и сейчас продолжает работать по двадцать четыре часа в сутки. А ты только тратила. Целое состояние пустила на ветер. Ральфу не досталось из него ни копейки — все ушло на Луану Девор.
Она еще что-то кричала. Потом надулась. Потом предприняла попытку защитить свое попранное достоинство. Ей казалось, объявила она, что Ральфа их отношения вполне устраивают. Ведь поженились они по любви. Он сам не пожелал закончить школу. Зато работать ему нравилось — он просто не мыслил себе счастья без работы. Вот поэтому она и...
Ее голос затих, на обвисшем лице, белом от пудры, отразилась растерянность. Я неторопливо кивнул:
— Давай на этом и остановимся. По-моему, ты все уже сказала.
— Ну что же, — она замялась, — может, я и правда попусту разволновалась. Но все-таки...
— Давай с тобой договоримся — мы раз и навсегда покончили с этим разговором. Чего ради Ральфу тебя убивать? Из-за дома? Он и так фактически принадлежит ему. Когда ты умрешь, он станет его законным владельцем. После того как он столько лет на тебя батрачил, ты не имеешь права завещать дом кому-нибудь другому. То есть ты, конечно, можешь так поступить, но ни в одном суде этот номер не пройдет. Понятно тебе?
— Понятно. — Она снова замялась. — В общем-то я почти уверена, что это не из-за нее... В конце концов, они и знакомы-то всего несколько дней.
— Кто они? — спросил я.
— Ральф с этой девицей из дансинга. Она поет с оркестром в этом году. Я слышала, что Ральф несколько раз возил ее на машине, но, конечно...
— А почему он не должен был ее возить? Для него это шанс перехватить пару монет.
Она согласно кивнула и признала, что чаще всего женщин Ральфу и случалось возить. Видимо, передвигаться пешком они были склонны в меньшей степени, чем мужчины.
— Как бы там ни было, — добавила она задумчиво, — причина не в том, что он завел себе женщину... Ведь он мог бы просто убежать с ней. Или развестись со мной. Но он не стал бы...
— Конечно не стал бы. И не станет. И даже не думает об этом. Почему это вообще пришло тебе в голову? Ты заметила что-нибудь необычное в его поведении?
Она кивнула. Ей показалось, что он ведет себя несколько странно, а потом до нее дошли слухи об этой девице. А еще она так плохо себя чувствовала в последнее время — боли в желудке, бессонница. И еще...
Зазвонил телефон. Она вцепилась в трубку, прервав перечисление своих недугов. Разговор продолжался недолго — то есть не так долго, как ей, судя по всему, хотелось. Благодаря тому, что я уже слышал в городе, мне удалось ухватить его суть, хотя она и постаралась ограничиться намеками.
Она дала отбой. Стараясь не встречаться со мной глазами, выразила признательность за то, что я все-таки к ней приехал.
— Прости, что побеспокоила тебя, Косси. Но я так переживала, просто места себе не находила.
— Теперь ты успокоилась? Поняла, что у Ральфа не было, нет и не будет намерения убивать тебя?
— Да, Косси. И даже выразить не могу, как я...
— И не пытайся. Ничего не выражай. И не звони мне больше. Потому что отныне я — не твой адвокат. Ты слишком далеко зашла.
— Но почему? Почему, Косси? Ты же не сердишься только потому...
— Ты мне отвратительна. Меня от тебя тошнит.
— Но из-за чего? Что я сделала? — Она жалобно выпятила нижнюю губу. — Я целый день сижу здесь одна, мне нечем заняться, даже поговорить не с кем. Я больная, одинокая старуха...
Прием не сработал, она поняла, что никакие слова не спасут наши отношения. Внезапно ее глаза налились ядом, жалобный скулеж сменился злобным рычанием.
— Ладно, убирайся! Скатертью дорога, ты, коротышка, паршивый сутяжник!
— Но перед тем как убраться, я дам тебе совет, — ответил я. — Будет лучше, если ты прекратишь распускать грязные сплетни о людях. Остановись по доброй воле, иначе тебя остановит кто-нибудь другой. Понимаешь, о чем я?
— Пусть только попробуют! — завопила она. — Посмотрим, что из этого выйдет! Я сумею найти на них управу! Я им покажу — они не скоро опомнятся!
Я ушел. Спустился по лестнице и вышел, преследуемый воплями и причитаниями.
Вернувшись домой, я изложил Розе результаты своего визита. Она нахмурилась:
— Ты считаешь, что сделал все как надо? Если дошло до того, что кто-то хочет ее убить...
— Да никому это не нужно! Именно эту мысль я и пытался вбить ей в голову. Задумай кто-нибудь ее убить, зачем бы он стал откладывать?
— Но раньше она до этого не доходила. — Роза покачала головой. — Жаль, что так получилось. Подобные вещи не в твоем духе. Ты сейчас нужен ей, а когда ты кому-нибудь нужен...
Она нерешительно улыбнулась. Нерешительно, но твердо, я бы сказал. Пришлось напрячь голосовые связки и втолковать ей, что Луане Девор нужна палата в психушке. Хороший пинок под зад. Никакой не адвокат, а психиатр — вот кто ей нужен на самом деле.
— Какого черта! И это называется отпуск? Неужели я должен все лето выслушивать, что мелет ядовитый язык этой маньячки? Не понимаю — сначала ты была недовольна тем, что я к ней еду, а теперь ругаешь за то, что я с ней расплевался.
— Я просто так сказала, — пожала плечами Роза. — Я всего лишь женщина, и ты не должен допускать, чтобы я за тебя решала.
Я подскочил и заплясал вокруг нее, потирая руки, вытаращив глаза и надувая щеки.
— Это ты! Миссис Натти Нонсенс. Ты так много знаешь — почему ты не адвокат?
— Великий человек! — отозвалась Роза. — Вы только послушайте, как знаменитый адвокат разговаривает с женой... Прости меня, дорогой. Поступай как знаешь.
— И ты меня прости. Похоже, я просто старею. Видимо, от этого и стал так легко раздражаться. Похоже, что...
Похоже, что насчет Луаны Девор я погорячился.
— Нельзя, чтобы я влияла на твои решения, — продолжала Роза. — Ты не должен принимать их только из-за того, что так хочется мне. Ни к чему, кроме лишних неприятностей, это не приведет.
Глава 2
Ральф Девор
Мысль убить Луану пришла мне в голову в день, когда начался летний сезон. В этот самый день открылся дансинг и я познакомился с Дэнни Ли, которая приехала с оркестром Рэгза Макгайра. Она была настоящей певицей, хотя и звалась Дэнни. Многие девушки-певицы носят мужские имена. Взять хотя бы Джейни, жену Рэгза, которая всегда выступала с оркестром, пока не произошел несчастный случай, то есть я имею в виду, до этого года, потому что на самом деле никакого несчастного случая не было. Так мне сказал сам Рэгз. В газетах речь шла о другом ансамбле под тем же названием, а Джейни осталась дома присматривать за детишками, которые живы-здоровы. В общем, Джейни всегда пела под именем Джан Макгайр. Не знаю, почему девушки так поступают, ведь все равно люди знают, что они девушки, — во всяком случае, все это видят, когда приходят на выступление. А что касается Джейни, так не надо было даже видеть ее, чтобы понять, что она девушка. Мне кажется, это можно было почувствовать. Вы могли бы находиться в одном здании с ней и даже с закрытыми глазами ощутили бы ее присутствие. И вовсе не из-за голоса, потому что голос у нее скорее похож на мужской, чем на женский. Кажется, это называется контральто, то есть называлось бы, не будь она эстрадной певицей. Потому что эстрадных певцов не различают по голосам, как остальных. Рэгз врал, он вообще любитель приврать, когда говорил мне, что она единственная в стране певица, которая не поет колоратурным сопрано. И даже лирическим. Он говорил, что не понимает, откуда они все берутся, потому что настоящее колоратурное сопрано рождается не чаще, чем раз в десять лет.
Во всяком случае, больше он не мог это утверждать, я имею в виду, насчет того, что Джейни — единственная девушка, которая не поет сопрано. Потому что Дэнни Ли — вторая такая девушка. У нее голос такого же типа, как у Джейни, почти не отличишь, да и внешне они похожи. Но если вы скажете это Рэгзу, он здорово разозлится, так что я и не говорю, только один раз сказал. В чем-то Рэгз ужасно смешной. Он неплохой сам по себе, но смешной. По-моему, если человек вам нравится, если он вам не безразличен, то вы постараетесь, чтобы он об этом знал. То есть я поступил бы именно так. Я бы не смог обидеть такого человека. Правда, масса людей с этим не согласна, и Рэгз тоже. Хотя бы насчет Джейни. Я знаю, что к Джейни он отлично относился, но почему-то все время на нее нападал. И всегда обвинял ее в чем-нибудь грязном. Она не могла ни на кого взглянуть, просто любезно с кем-нибудь поговорить без того, чтобы он не сказал, что она бегает за парнями или еще какую-нибудь чушь в том же роде. А это было совсем не так. В целом мире вы не нашли бы девушки лучше Джейни. Да, я знаю, что она слегка выпивала. В последние месяцы, пожалуй, даже многовато. Но оставим пока эту тему.
Итак, я сказал, что в день открытия сезона задумал убить Луану. На самом деле это не совсем так. Я не собирался буквально убивать ее. Скорее я думал о том, как бы все было, если бы ее не стало. Не в том смысле, чтобы она умерла, а просто чтобы она оказалась где-нибудь в другом месте. Я принялся фантазировать, что бы я делал тогда, и через некоторое время уже не мог от этой мысли отделаться. И начал обдумывать, как бы это могло произойти. Потому что, если бы Луаны не было, я имею в виду, если бы она умерла, я даже не знаю, что бы я тогда сделал. Будь вы на моем месте, вы тоже не знали бы.
Обычно, во всяком случае зимой, я валяюсь в постели до половины шестого или до шести. Но в тот день было открытие сезона, так что я встал уже в четыре. Оделся в темноте и выскользнул на улицу при свете звезд. И начал возиться по хозяйству, напевая себе под нос. Счастливый, как ребенок в рождественское утро. Настроение было лучше некуда, скажу я вам. В этот утренний час еще темно, воздух совсем холодный, но внутри себя я ощущал жар — так мне было славно. Как будто меня замуровали в склепе, а мне удалось выбраться наружу. В каком-то смысле так оно и было. Последняя зима оказалась жутко неудачной. Взять хотя бы должность механика в здании суда, где нужно было следить за бойлерами; до сих пор это была моя обязанность — по часу утром и вечером и час утром по субботам. Но прошлой зимой я этой должности лишился. А место сторожа в школе — четыре часа в день и два дня в месяц — тоже было моим, и его я тоже лишился. Я ходил к главе окружного совета, но он велел мне обратиться к окружному прокурору. Насчет бойлеров он сказал, что члены совета отвечают за каждую копейку, потраченную сверх сметы, поэтому они решили установить автоматические котлы. Я пробовал с ним поспорить, но ни к чему хорошему это не привело. И когда я пошел к президенту школьного совета, доктору Эштону, это тоже ни к чему не привело — они поделили мои обязанности между учениками. И я стал им не нужен — ни теперь, ни в будущем, как сказал мне док. И посмотрел при этом мне прямо в глаза таким же тяжелым взглядом, как и окружной прокурор.
Вот в каком положении я оказался. Полторы сотни долларов в месяц уплыли как не бывало. Практически это был весь мой зимний доход, не считая того, что я зарабатывал колкой дров и еще кое-какими мелочами. Конечно, у меня еще оставался прекрасный большой сад, где всегда было чем заняться. И конечно, были еще свиньи, яйца и молоко. Были еще деньги, которые мне удалось скопить на черный день. Но думаю, вы можете представить, как я себя тогда чувствовал. Каждый хочет иметь твердую почву под ногами. Что делать, когда она уходит у вас из-под ног? Когда вода, которая не доходила и до подбородка, вдруг оказывается у вас под самым носом? А если деньги кончатся раньше, чем будут какие-нибудь поступления? Если тратить по пять долларов в день, вы за год потеряете две тысячи. А если вам при этом сорок, как мне, и жить так предстоит еще лет двадцать пять, пока не сдохнешь... Скажу вам, что я с ума сходил от беспокойства. Тут кто угодно спятит. Но было начало сезона, и мне казалось, что все мои проблемы позади. Нужно просто поднапрячься, постараться за лето восполнить зимние потери, и тогда все будет отлично — так я рассуждал.
Я кончил свои хозяйственные дела. Расстелил на заднем сиденье «Мерседес-Бенца» большой брезент и погрузил свой двигатель и инструменты. Может, вы заинтересуетесь, откуда у такого парня, как я, «мерседес», — ведь это, как известно, дорогая машина. Вся штука в том, что у вещи одна цена, когда вы ее покупаете, и совсем другая, когда продаете. Я получил несколько хороших предложений на этот счет, но в первый раз, два года назад, отклонил их, потому что рассчитывал на более выгодные. И они действительно были, да только мне и самому нужна была машина, чтобы ездить на работу и возить инструменты и пассажиров. Так что, может, я и ошибаюсь, но только вряд ли потеряю на этом, потому что машина досталась мне почти даром. Вот я и решил оставить ее себе.
Человек, которому она принадлежала до меня, был писателем, он приезжал сюда на отдых. Он сочинял для кино. Проблемы с машиной начались у него тогда же, когда я стал у него работать, и несколько раз мне приходилось делать для него мелкий ремонт. Потом она то работала некоторое время, то снова ломалась. В общем, это была его постоянная головная боль. Я имею в виду, что машина доставляла ему много хлопот. Однажды утром он так взбесился, что схватился за топор и, думаю, разбил бы ее, если бы я не вмешался. Между тем в Атлантик-Сентер, а он раз в десять больше Мэндуока, находилось агентство «Ролле». Вот я и предложил своему писателю, что раз уж ему нужна машина, а «мерседес» ему не по вкусу, то я отбуксирую его туда.
Ну, вы, само собой, знаете, как это делается. Тамошние дилеры умеют поймать на крючок, если им приглянулась машина. Один из них сказал, что готов выложить за «мерседес» шесть тысяч (он еще заявил, что у них самые высокие расценки), и писатель купился на это. А как только он укатил, дилер переписал «мерседес» на меня. Пришлось немного повозиться с мотором, но с тех пор я больше ни разу к нему не прикасался.
Конечно, писатель здорово разозлился, когда узнал, как было дело. Он обвинил меня в том, что я умышленно испортил его машину, и угрожал, что подаст в суд на меня и на того дилера. Но доказательств у него не было, поэтому я не особенно переживал. Кроме того, я так рассудил, что человек, который может позволить себе машину за двадцать пять или тридцать тысяч, не станет суетиться из-за подобной ерунды. А уж если он вложил свои денежки и не сумел их сберечь, то вряд ли они для него много значат.
Загрузив «мерседес», я вернулся в дом и быстренько прибрался. Много времени мне для этого не понадобилось, потому что еще накануне вечером я все привел в порядок. Я позавтракал, потом приготовил завтрак для Луаны и отнес ей. Мы поболтали, пока она ела. Когда она закончила, я приготовил ей ванну и так тер ее мочалкой, что она хохотала до слез. По правде говоря, она и в самом деле слегка всплакнула, но совсем не так горько, как бывало иногда. Так плачешь иногда от какого-нибудь потрясения, если знаешь о чем-то, что это правда, но сам себе не веришь.
— Ведь я тебе нравлюсь? — спросила она. — Нет, в самом деле?
— Разумеется, — ответил я. — Даже спрашивать нечего.
— Ты никогда ни о чем не жалел? Не хотел бы жить по-другому?
— Как это — по-другому?
— Ну, — она сделала неопределенный жест, — ты мог бы путешествовать, повидать мир. Не только работать, спать и есть.
— Я много чего делаю кроме этого, — ответил я. — И потом, зачем мне куда-то ехать, когда у меня и здесь есть все, что нужно?
— Это правда, дорогой? — Она похлопала меня по щеке. — У тебя правда есть все, чего тебе хочется?
Я кивнул. Может быть, здесь, в доме, который принадлежал ей, у меня и не было всего, чего мне хотелось. Но я работал так усердно не потому, что задался целью его заполучить. Причина была совсем не в этом.
Однако ладно. Я приготовил все, что ей могло понадобиться на время моего отсутствия, и уехал. Как я уже говорил, настроение у меня было прекрасное. Мне казалось, что все мои проблемы разрешимы. Я прибыл к мистеру Дж. Б. Броктону и начал работать на его лужайке. Ровно через пять минут, — именно столько ему понадобилось, чтобы выйти из дома, — мне стало ясно, что все, что случилось до сих пор — цветочки по сравнению с теми ягодками, которые меня ожидали. И все мое хорошее настроение как рукой сняло.
— Мне очень неприятно, Ральф, — сказал он, ковыряя ботинком землю, — вчера я несколько раз пытался с тобой связаться, но твой телефон был все время занят.
Я кивнул. Просто не мог придумать, что ему ответить. Он был не такой, как большая часть отдыхающих, на которых я обычно работал летом. Те обычно только отдают приказания, как будто ты совсем бесчувственный, а потом в своей компании подшучивают над «местными». С Броктоном мы почти подружились. Он нравился мне и всегда стремился показать, что и я ему нравлюсь. Например, в прошлом году он подарил мне пару своих костюмов. Как он сказал, они стоили по двести пятьдесят долларов каждый. Ну, тут он, наверное, преувеличил. Потому что я не понимаю, как это две тряпки могут стоить двести пятьдесят долларов. Но даже если они стоили только пятьдесят или семьдесят пять, все равно это был щедрый подарок. Кому попало такие подарки делать не станешь.
— Мистер Броктон, в чем дело? — спросил я — что еще я мог сказать?
— Я тебе все объясню, Ральф, — ответил он, не глядя мне в глаза и продолжая ковырять землю. — Около недели назад сын доктора Эштона связался со мной по почте. Я решил предоставить эту работу ему.
Вот так. Меня как будто холодной водой окатили. Я не знал, плакать мне или смеяться.
— Бобби Эштон? — переспросил я. — С чего бы вдруг Бобби решил взяться за поденную работу? Похоже, он решил над вами подшутить, мистер Броктон. Док Эштон сам всегда нанимает кого-нибудь, так почему же Бобби...
— Я уже нанял его, — ответил мне мистер Броктон. — Все улажено, Ральф. Мне правда очень жаль. — Он на минуту замялся. — По-моему, доктор Эштон неплохой человек. Я думаю, и Бобби отличный парень.
— Я тоже так думаю, мистер Броктон. Никто не скажет, что я когда-нибудь плохо о нем отзывался.
— Они мне симпатичны, — продолжал он. — К тому же я приезжаю сюда отдохнуть, развлечься. И не хочу, понимаешь, Ральф, не желаю быть втянутым в местные дрязги.
Я понимал, к чему он клонит, и знал, что тут я ничего не могу поделать. Все, что я мог, — это как можно быстрее найти себе другое место. Так что я заставил себя улыбнуться. Сказал, что могу себе представить, как он чувствует себя в таком положении, и мне не хочется, чтобы он так себя чувствовал по моей вине. После этого я принялся складывать свои вещи обратно в «мерседес».
— Ральф, — окликнул он меня, — погоди минутку.
Я обернулся:
— Да, сэр?
— Хочешь я устрою тебя в свою компанию? На фабрику. Подберем тебе работу попроще, будешь прилично получать.
— Вы имеете в виду — в Нью-Йорке?
— Или в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Я думаю, тебе это подошло бы. Для тебя это, по-моему, было бы самым лучшим.
— Да, сэр. Полагаю, вы правы, мистер Броктон, и я очень ценю ваше предложение. Но, пожалуй, я отвечу — нет.
— Ты отказываешься? — удивился он. — Но почему?
— Думаю, вряд ли мне там будет лучше. Понимаете, я всю жизнь прожил здесь и никогда не бывал дальше Атлантик-Сентер, а это всего в паре часов отсюда. Если я окажусь в незнакомом городе, то совсем растеряюсь и несколько дней не смогу прийти в себя.
Он пожал плечами:

Читать книгу дальше: Томпсон Джим - Убийство