ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Картер Крис

Секретные материалы - 301. Путь благословенных


 

Здесь выложена электронная книга Секретные материалы - 301. Путь благословенных автора, которого зовут Картер Крис. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Картер Крис - Секретные материалы - 301. Путь благословенных.

Размер файла: 138.68 KB

Скачать бесплатно книгу: Картер Крис - Секретные материалы - 301. Путь благословенных



Секретные материалы - 301

Аннотация
Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.
…Отец Фокса Молдера убит. Вот только - был ли он Молдеру ОТЦОМ?
…В пустыне штата Нью-Мексико затерян железнодорожный вагон. Но - что в нем?
Тела инопланетян - ИЛИ?..
Фоксу Молдеру не привыкать играть с опасностью, но на этот раз его пытаются убить слишком целенаправленно. Есть ли связь между этим фактом - и двумя предыдущими? ДА - ИЛИ НЕТ?..
Крис Картер
Путь благословенных. Файл №301
Чурками красного дерева обзываться - большого ума не надо. Это у них, у бледнолицых, не от большого ума, это у них от чувства расовой неполноценности. Подспудное ощущение своей ущербности по сравнению с умудренным и древним народом дене - в условиях красной пустыни. Вот и бесятся немотивированно, если что-то происходит вопреки их представлениям о том, что и как должно происходить. И готовы зачеркнуть событие, вовсе вымарать его, а сверху написать по-своему, по-бледнолицему: вот как оно было, и как оно есть, и как оно пребудет, и никак иначе. А иные варианты, исходящие не от переписчиков, - заведомая инсинуация, оскорбляющая честь и достоинство переписчиков, да! Грязных клеветников к суду, и стрясти с них по максимуму. Что с них стрясешь, с нищих! Тогда просто постучать по дереву, чтобы впредь не случилось того, что не могло случиться, - согласно представлениям бледнолицых.
Просто постучать по дереву. По красному. Сильно постучать, выколачивая дурь из голов. И как бы проблема решена!
Умудренный и древний народ дене-нава-хо имеет, тем не менее, собственное мнение по поводу бытия и сознания. Поговорка умудренного и древнего народа дене-навахо гласит: событие существует до тех пор, пока жив хоть один человек, помнящий о нем. Потому дене-навахо не верит писаной и переписанной истории, а верит он памяти. От прадеда - деду, от деда - отцу, от отца - сыну.
Далее несколько велеречиво, как водится при передаче информации из поколения в поколение, - в сказовой манере…
Память - огонь лучистый и негасимый.
А писаная история служит тем, кто переписывает ее и держит под неусыпным контролем.
Те, кто гасит искру истины, боится, что из искры возгорится пламя. Они боятся, что пламя превратится в пожар и пожрет их. Огонь для них - не греющий очаг, но всепоглощающая буйная стихия.
Сторонитесь таких людей - они глупы и опасны. Глупы потому, что борются со стихией. Опасны потому, что глупы.
Их фальшивая история написана кровью тех, кто мог бы помнить и тех, кто добивается правды Когда твари испуганы, они очень агрессивны.
Легко напутствовать: сторонитесь. В какую сторону ни посторонись, а они - за тобой: нарушаем, красное дерево?! несоблюдение пожарной безопасности, красное дерево! за несоблюдение ответишь, красное дерево!.. Что молчишь, дерево?! Отвечать!!!
Сказано, пришлые бледнолицые - редкостные гости в красной пустыне Нью-Мексико. Сказано, если и появляются, то без улыбочек и исключительно по делу, по своему одним бледнолицым ведомому делу. Сказано, храни нас святые-здешние от дел пришлых бледнолицых…
Вот пришли… В мирный дом Алберта Хо-стина. Пришли - мягко сказано. А пришли жестко - ввалилась орава командос…
- Никому не двигаться! На колени! Руки за голову! Всем!
Кому всем? Тут нет никого. Только старец Алберт Хостин и сын Алберта Хостина, он же отец Эрика Хостина. Ах да, и сам Эрик Хостин, вброшенный в комнату внушительным пинком - замри, малец, не двигайся, на колени, руки за голову!
Кто тут у вас старший, чурки?! С кого спрашивать?! Ты, что ли, вождь краснорожих?!
Ты сказал, бледнолицый… А кто у вас старший, гости непрошеные? Ты, что ли, куряка? И что тебе угодно, куряка?
- Где Молдер?! Я хочу знать, где Молдер!
- Кто это?
Не знаешь, вождь краснорожих?! Понятия не имеешь?! А так?.. И неуловимо, но сногсшибательно, - короткий удар локтем назад, в скулу внучонка Эрика. А так?! И не пудри мозги, вождь краснорожих!
- Тот, чья машина здесь. Он был здесь! Мне нужен Молдер и нужны бумаги.
- Здесь нет ни того, ни другого. Здесь вы не найдете ничего.
Ну и получи прикладом автомата по старой и упрямой твоей башке! И провались в темноту!
Горазды командос стучать по дереву, по красному. Их так учили. А они, твари агрессивные, и рады быть первыми учениками! Будешь теперь иметь понятие, краснорожий! Все по понятиям, старичок, все по понятиям!
А когда темнота обморока рассеивается, свет сознания приходит не сразу, постепенно. И невольно задаешься вопросом: что здесь произошло?
Но вдруг обнаруживается - не ты, Ал-берт Хостин, спрашиваешь, а тебя, Алберт Хо-стин, спрашивают. Склонились над тобой, Алберт Хостин, глядят немигающими птичьими глазами и спрашивают:
- Что здесь произошло? Святые-здешние, а это кто еще?! Что за птица?!
Это не птица. Это женщина. Из ФБР. Она была с человеком из ФБР. Она уехала. И вот она вернулась…
- Кто здесь был, Алберт?! Что за люди?!
- Не люди. Твари. Искали твоего напарника.
- Нашли?
- Где он сейчас? Как он?
- Эрик? Ты как? - дед-дене не настаивает, но…
Что - Эрик! Плохо Эрик! Личико у внучка после намеренного калечащего удара Мистера Никотина - краше в гроб кладут. В гроб не надо, Эрик, но не мог бы ты показать бледнолицей леди, где и как сейчас ее бледнолицый напарник? Или ты не можешь… по состоянию здоровья? Дед-дене не настаивает, но…
- У него, может быть, сотрясение мозга… - отец-дене не прекословит деду-дене, но…
- Я готов, - небрежно сплевывает юный змеелов. Небрежно не получается. Сгусток крови - мокрым шлепком на пол.
- Тогда давай по-быстрому… По-быстрому никак. Мустанг-тарахтелка остался за грядой у карьера. А на машине туда - только до известного предела. Потом - только пешком. У белой женщины хватит сил и мужества - по пустыне пешком? Зато обратный путь - на мотоцикле. Не «хонда», не «ямаха», но…
У женщины хватит мужества. На «пешком».
Зато когда она с юным змееловом достигает цели, ноги у нее подкашиваются. И не от изматывающей усталости, а просто мужество женщине отказало при открывшейся немигающему глазу картине…
Сорванная взрывом крышка люка, отброшенная за километр - мелкой фальшивой монеткой белеется. И круглая бездонная дыра в крыше занесённого красным песком вагона. И тяжелый, ватный дым из дыры - жерло вулкана.
- Там? Он там, мальчик?
Зачем задавать вопрос, женщина, ответ на который тебе известен?
Очень трудно потерять напарника. Практически невозможно.
Но практика - критерий истины. А практика такова, что - увы, можно. Уцелеть в пекле - счастливая способность чертей полосатых, но не людей. Агент Молдер - чертяка изрядный, но не черт, увы. Человек он… был.
И у женщины Скалли подкашиваются ноги. И она кричит:
- Молдер!
Ты кричи не кричи… А кричи: «Совершенно секретно!»
Почем нынче совершенно секретные файлы?! Почем опиум для народа?!
Да сущая безделица - жизнь напарника. Задешево!
- Молдер!!!
Глас вопиющего в пустыне. В красной. В пустыне цвета крови.
- Мо-о-олдер!!!
Ответом ей было молчание. Мертвое.
Резервация навахо К северо-западу от Лос-Аламоса Нью-Мексико 17 апреля, ночь
Слезами горю не поможешь.
Дурацкая, кстати, приговорка. Не по форме, а по содержанию. Если вдуматься… Зачем помогать горю - пусть и слезами? Горю надо помешать - пусть и слезами. Помешать вползти внутрь тебя, овладеть каждым нервом, каждой клеточкой, каждой мышцей. А то ведь вползет, овладеет и - руки опускаются, голова не соображает, воля отказывает…
Итак, слезами горю не помешаешь.
Тоже как-то не по-английски. Но все же куда оптимистичней. Или, на худой конец, мо-билизующе…
А мобилизоваться надо, надо! За рулем, да на бешеной скорости, да по мокрой автостраде, да в кромешной ночи! Не опускайтесь, руки, крепче за баранку держись, агент. Думай-думай, голова. Соберись, воля, в кулак… И тем набряк-шим-сконцентированным кулаком - по морде, по морде! Кому? А всем! От мала до велика - всем, кто прямо ли косвенно виновен в гибели напарника, который уже никогда…
Боже мой, что за напыщенный дебил родил формулировочку «Никогда не говори никогда»?! Жизнерадостный дебил, никогда не сталкивающийся на практике с безвозвратным «никогда». Практика - критерий истины… Ни-ког-да…
Никогда, никогда, никогда больше агент Скалли не увидит агента Молдера. Ни живого, ни даже мертвого…
Как там они ободряли друг друга черным юморком?
- Ты поступаешь правильно. Нас повесят.
- Я бы предпочла электрический стул. Более эстетично. И не повредит прическу.
- Может, тогда лучше газовую камеру? Или инъекцию? Леди?
- О, вы так любезны, сэр.
- Я стараюсь, леди… Но, кроме шуток, Дэйна, при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.
- Что ж, на нет и суда нет, напарник.
- Суда действительно не будет, Дэйна.
Суда действительно не было. А негласный приговор приведен в исполнение. Виселица, электрический стул, газовая камера, инъекция - ну-ну! А пригоршню праха не хотите? Гори ты, Фокс Молдер, синим пламенем!
И костер в тумане светит, искры гаснут на лету. Скалли, Молдер вас не встретит. Вы проститесь… Вы даже не проститесь с ним, Скалли, - он… дематериализован. Пригоршня праха. Пеплом по ветру.
Ветер, ветер, ты могуч… И возможно, покружив серые хлопья в поднебесье, опустишь их на голову Скалли. Оно и есть - посыпание головы пеплом. В знак скорби.
Ни-ког-да больше она не увидит Молде-ра… наяву.
А сны - что ж, сны…
Партнер Скалли, вас не мучают эротические сны?
- Ну почему сразу мучают, партнер Молдер!..
Давняя присказка промеж партне… все-таки напарников. На грани допустимого. Вернее, допускаемого промеж партне… все-таки напарников. Подавляющая основной инстинкт, когда симпатия прорастает влечением.
Но-но, агент Скалли, мы же на работе!
Так точно, агент Молдер, наша служба и опасна, и трудна!.. А скажи мне, агент Молдер, как насчет внеслужебного времени и не на работе?
Я всегда на службе, агент Скалли, я всегда на работе… Погоди, ты серьезно?
Ну что ты! Я, как и ты, всегда на службе, агент Молдер, я всегда на работе.
Даже когда спишь?
Так я тебе и сказала!
Скажи…
Ты первый скажи.
А я не сплю. У меня хроническая бессонница. Знаешь ведь.
Вывернулся! Ну и мучайся дальше!
Чем?
Как чем? Бессонницей. А вы что подумали, агент Молдер?
Ну-ну. Того же и вам желаю, агент Скалли.
Бессонницы?
Мучаться. Во сне. Или ты что предпочитаешь, партнер?
Желательно, конечно, помучиться… Напарник.
…Сны снами, но теперь только они и остаются. И никогда наяву. Молдер - никогда. Со своими завиральными идеями. Со своим несносным характером. Со своими «качелями» темперамента - от депрессии до истерики. Со своими несуществующими икс-файлами. Со своим…
Ни-ког-да. Точка. Всё. Живем дальше, агент Скалли. Живем, «дирол» с ксилитом жуем. Иногда лучше жевать, чем говорить. Особенно про несуществующие икс-файлы, не так ли, агент Скалли? Один вот тут всё говорил про икс-файлы, говорил - дали ему хорошенько прикурить, так он теперь и не говорит. Не так ли, агент Молдер? Дали тебе прикурить! Огня, кричал, огня! Память - огонь лучистый и негасимый. Что ж, пришли с огнем…
Всё, сказала! Точка. Следи за дорогой, Скалли. Слезами горю ни поможешь, ни помешаешь. Да и какие слезы! Просто дождь взбесился, лобовое стекло заливает - «дворники» не справляются. Так что это не она, Скалли, - в два ручья. Это дождь, если на нее, на Скалли, мельком глянуть сквозь лобовое стекло - а хоть бы из встречной машины.
Нет никаких встречных машин. Пустынно. Как… в пустыне… О, нет! Договор же - о пустыне ни слова! Ни слова, ни мысли, ни ассоциации! Проехали!
…Сколь угодно убедительно можно талдычить самой себе: проехали! Но…
…не доехали. Потому что - приехали! Стоп - машина!
А ну, кому говорят - стоп?!
Наверное, ей, Скалли. Больше некому. Ни встречных, ни поперечных машин на трассе не видать. Тебе говорят, стоп!
А позвольте полюбопытствовать, кто говорит?
Говорит Вашингтон, сукина дочь! Вашингтонское время - два часа сорок минут пополуночи!
Вашингтон - воплощение властных структур. Властные структуры здесь и сейчас - в обличье военного вертолета.
И он, вертолет, поймав машину Скалли в луч прожектора, будто расплошного зайца вел ее по трассе, громкоговоряще командуя: «Стоп - машина!»
Как?! Неподчинение властным структурам?! Ну, сестренка, ответить придется! По полной программе! Даже если слова не проронишь, все равно ответишь!
А сбежать у тебя не получится, сестренка. Бежать некуда. Некуда бежать. Вертолет, по определению, догонит и перегонит любой автомобиль, будь тот и с форсированным двигателем.
Летели, сестренка, - вот и догнали! Вот и перегнали! Вот и сели, перегородив трассу! И куда ты денешься, на что надеешься… с-сукина дочь! Зайчик ты наш, попрыгайчик-убегайчик! Ну, погоди! Из вертолета сейчас - такие волки, такие волки! Полярные… Командос!
- Живо из машины!!! Кому говорят?!
- Я агент ФБР Дэйна Скалли!
- А я папа римский! Молись, дочь моя!.. Живо из машины, ну!!!
- Ваши документы?!
- Вот мой документ! Поняла?!
Чего ж не понять? Направленный ствол автомата в трех дюймах от лица… а учитывая побелевший от бессильного бешенства нос агента ФБР Дэйны Скалли - и вовсе в одном дюйме! Очень внушительный… документ.
И ведь не гопники, а действительно властные структуры. Судя по оснащению и беспардонности. Почему властные структуры, когда у них законно требуешь удостоверяющий документ, всегда впадают в ярость и тычут автоматом в нос - дескать, вот наш документ! Издержки воспитания, не иначе. И ведь так, наверное, только в Америке! Обреченная страна! Боже, храни нас, граждан этой страны, от властных структур при исполнении!
Исполнение - звериный рык:
- Р-руки на капот! Ноги р-расставить!
- Ноги? Расставить? Вы беседуете с леди, хам!
- Я не беседую! Я при исполнении!
- При исполнении чего?!
- Ма-алчать!.. Где агент Молдер?!
- Ну?! Где?!
- Вы приказали молчать. Вынуждена подчиниться.
- Не умничай, ты!
- Что вы, молодые люди! Я - дура дурой. По сравнению с вами.
- Дать ей по почкам?
- Отставить!.. Ну?! Где?! Слышала, а то ведь по почкам!
- В багажнике. Где же еще!
- Так! Ты и ты - открывайте! - А ключ?
- Ка-акой ключ, к чертовой матери! Вскрывайте, к чертовой матери!.. А ты стой, не рыпайся! И не строй мне тут из себя целку, к чертовой матери!
Очень трудно агенту Скалли строить из себя целку в позе, никак не характерной для целки, - уткнувшись носом в машину, упершись руками в капот, расставив ноги, волей-неволей выпятив задницу.
Очень трудно искать агента Моддера в темном багажнике. Особенно если его там нет.
- Его здесь нет!
- А где?!
Трудитесь, волчары, трудитесь. Счастье в труде!
- Ну, ты! Где агент Молдер?!
- Я же сказала.
- Его там нет!
- А вы поверили, что он там?
- Соврала?!
- Ну когда женщина отвечала за свои слова! Какой милый мальчик!
- Ты тоже! С-сукина дочь!
- Здравствуй, братец!
- Может, теперь дать ей по почкам?!
- Отставить!.. Ну, ты! Где документы?! И не вздумай соврать!
- В багажнике.
- Опять?!
- Что - опять?
- Врешь?!
- Опять нет. Аи правда!
Изящный дамский саквояжик в багажнике!
Внутри, помимо всего прочего, - папка!
В папке - текст-распечатка того самого «.. .al-doh-tso-dey-dey-dil-zeh-tkam-besh-ohrash…»!
Маркером помечены некоторые слова (бартер? вакцинация?)!
То?
То! То!
То, да не то…
- Ну ты! Где дискета-исходник?!
- У меня ее нет.
- А у кого?!
- У агента Молдера.
- А где он?!
- Чтоб вам всем туда же, где он!
- Это куда? Координаты! Быстро!
- Пшел вон, мальчик. Утомил!
- Ты ответишь за свои слова, с-сукина дочь!
- Молчу-молчу. Ни слова больше!
- Я т-тебе помолчу! Отвечать!
- Пшел вон. Устала. Ноги сомкнуть можно?
Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия 18 апреля, день
А отвечать-таки придется. Все в том же кабинете директора ФБР, все перед тем же хму-рым-насупленным контингентом. Ограниченным, да, - в смысле, дальше собственного носа не видят.
Но…
Пункт первый: начальник всегда прав.
Пункт второй: если он не прав, см. пункт первый.
Короче, девиз: «Помни о главном!» И подпись: «Главный». И это уже приказ.
Так что отвечать-таки придется. Даже если слов нет. Даже если - ни слова больше.
От вас, агент Скалли, никто и не ждет никаких слов - ни в собственное оправдание, ни в обвинение властным структурам на предмет сомнительных методов…
Слово имеет Сам! Сам - директор ФБР.
- Согласно рекомендациям отдела и профессиональному кодексу чести, агент Дэйна Скалли должна уйти в обязательный отпуск. До тех пор, пока не будет детально расследован ее проступок по служебной линии. Наш негласный устав гласит, что агент может, а в данном случае должен быть отстранен от работы без выходного пособия - ввиду опасной природы ее неподчинения, прямого неподчинения вышестоящему начальству. Вынуждены потребовать у вас, агент Скалли, табельное оружие и значок… прежде чем вы покинете нас.
Директор суров, но это директор. «Помни о главном. Главный.»
Железный Винни, правда, попытался скрасить… Он, конечно, Железный, но все-таки он - Винни. Не вини, Винни, да невиновен будешь…
И что же скажешь, коллега Уолтер? Или теперь просто и отвлеченно - мистер Скиннер?
- Дэйна!.. М-м… Мисс Скалли, мы бы просили вас быть в пределах досягаемости для… нас…
- Кто это - мы? Лично вы, Уолтер? Или эти все?.. О, прошу прощения, мистер Скиннер! Прошу прощения, господа! Я немножко не в себе. Или вы не во мне. Или мы все - вне друг друга. Не так ли? До свиданья, господа.
- Нет уж, прощайте, мисс Скалли.
- А вот уж никогда.
- М-м?
- Не прощу.
- Что вы себе позволяете, агент?!
- Я?! Агент?! Какой я вам агент?! Г-г… главный!
- Не горячитесь, мисс Скалли.
- Я холодна, как лед! Холодна, как… агент Молдер.
- Вы горячи, как… агент Молдер. По вашим словам, он… испепелен? М-м?
- Да. Но его пепел уже остыл, г-главный. Но учтите, вы все!.. Пепел Молдера стучит в моем сердце.
- Где-то когда-то я что-то подобное слышал. Или читал?.. Интермедия?.. Прекратим интермедию, мисс Скалли.
- Я не начинала!
- Ну и заканчивайте… Коллега Скиннер, у вас что, еще вопросы? К мисс Скалли?
- Сэр! Всего лишь напутствие. Вы позволите, сэр?
- Позволю ли я что-то не позволить вам, мистер… простите… коллега Скиннер!
- Тогда… с вашего позволения, сэр…
- Конечно-конечно!
- Дэйна…
- Называйте меня мисс Скалли, мистер… Скиннер.
- Мисс Скалли… Видите ли, мисс Скалли… Мало ли… Еще могут возникнуть вопросы в процессе расследования… Расследования по определению местонахождения агента Молдера. И ваши показания могут… Не могут не… Могут и не… В общем, ты меня поняла, Дэйна?
- Я вас не поняла, мистер Скиннер. В присутствии. .. э-э… всех присутствующих официально заявляю: я не поняла… Я сказала все, что знаю. Насколько я знаю, агент Молдер мертв. Агент Молдер погиб. Агент Молдер убит.
И подавитесь своими дешевыми амбициями! Профессиональный кодекс чести! Какая-такая честь, ваша честь?!
И выходным пособием подавитесь! Жмоты мелочные!.. А она как раз туфельки присмотрела. Ничего! Босиком, но в шляпке!
И табельным оружием бывшего агента Скалли подавитесь! И значком агента ФБР подавитесь! Получите и не утруждайтесь в расписывании под… протоколом изъятия.
- Мисс Скалли?
Да, мистер бывший Главный? Какого еще рожна?!
- Только не думайте, мисс Скалли, что всем нам будет без вас трудно. Нам - нет. Трудно будет вам. Без нас.
- Теперь всё, сэр?
- Теперь всё.
- Прощайте, сэр.
- Прощаю, мисс… Иди и больше не греши.
- Не могу обещать, сэр. Но в любом случае, вне этих стен, сэр!
- Одобряю, мисс! И все присутствующие одобряют. Заметили?
…А старая грымза, Мэнни-Пэнни со столетним стажем, все сидит и сидит в приемной, стучит и стучит на «Ундервуде». Аккурат отстукивает приказ об увольнении агента Скалли без выходного пособия, нет? И впрямь ведь пересидит всех и каждого в этом гадючнике. И на всех и каждого - приказ об увольнении: тюк-тюк, тюк-тюк-тюк… И - на подпись Главному. А тот подмахнет не глядя - Мэнни-Пэнни испытанный и бесценный сотрудник! Глядишь, последний приказ об увольнении старая грымза отстучит на самого Главного. А тот подмахнет не глядя!
Во всяком случае, Дэйну старая грымза уже пересидела. И все присутствующие одобряют…
Нет, таки не все! Железный Винни таки выскочил из кабинета:
- Агент Скалли!
- Агент? Вы сказали «агент», мистер Скиннер?
- Агент, Дэйна. Для меня, Дэйна, вы по-прежнему агент.
- А если так, то растолкуйте мне… или хотя бы себе, что там за люди в кабинете!
- Эти люди выполняют свой долг, Дэйна.
- Они фактически разваливают наше дело! Узаконивают беззаконие.
- Они действуют в строгом соответствии с нашим негласным уставом. А вы - нет!
- Не они ли санкционировали травлю агента Молдера - как моральную, так и физическую, посредством дозатора с наркотической дрянью?!
- Без комментариев, Скалли.
- Уж какие тут могут быть комментарии!
- Единственное, что я могу обещать, - расследование будет продолжено.
- Расследование-фарс! Они убили Молдера. Они убили отца Молдера. И они будут искать убийцу Молдера и убийцу отца Молдера! При всем моем уважении, сэр… вам не кажется, что вы несколько переоцениваете собственную значимость в общем руководстве ФБР?
Мистеру Уолтеру Скиннеру никогда ничего не кажется. Он сугубый прагматик. Он - Винни, но он - Железный.
Возвращайтесь в кабинет к Главному, Винни. Но мельком поинтересуйтесь, что за очередную бумагу готовит старая грымза Мэнни-Пэнни. Не исключено, следующий приказ будет по вашу душу, Винни. Ступайте к коллегам, Винни, ступайте - они вас, наверное, заждались.
Да и мисс Скалли надо идти - вещички с бывшего рабочего места собрать, то-сё…
А вещички можно и нужно собрать не только со своего рабочего места, но и с бывшего рабочего места напарника Молдера. Агент Молдер, знаете ли, со вчерашнего дня тоже не состоит на службе в ФБР - его светлый образ навсегда сохранится в наших сердцах. Но кое-какие вещички в память о нем хотелось бы забрать. Вернее, вещичку…
Выдвигаешь верхний ящик стола до упора, засовываешь руку по локоть, шаришь ладонью и нашариваешь дискетку в пластиковом футлярчике, изнутри прикрепленную скотчем к верхней крышке стола.
- Вот и она!
- Увы… Не - вот. Лишь футлярчик. А самой дискеты нет.
- Теперь, мисс Скалли, у вас нет ничего. Ни-че-го. Мало того, что ни-ког-да, так еще и ни-че-го.
- Ступайте, мисс Скалли, ступайте.
- Куда?
- Да хоть куда! Но отсюда. К мамочке ступайте, возрыдайте на ее груди, пожалуйтесь на сей несовершенный мир, населенный дурными и коварными людишками, не желающими странного…
- Здравствуй, мама…
- Господи, Дэйна! Что случилось? На тебе лица нет!.. Погоди, а туфли?
- Сняла. Они стали натирать.
- Ты шла сюда пешком?! В столь поздний час?!
- Мам… - и горючие слезы как наконец-то разрядка внутреннего и такого долгого напряжения.
- Дэйна, Дэйна… Ну-ка, сядь. Ну-ка, укройся пледом. Сейчас я тебе горячую ванну. Господи, Дэйна, я не видела твоих слез с пятилетнего возраста… Господи, Дэйна, что, наконец, случилось?
- Ничего. Ни-че-го. И ни-ког-да.
- Но ты же плачешь!
- Просто нервное. Наверное, перед месячными…
- Счастливая!
- Ты о чем, мама?!
- У тебя еще есть месячные.
- Это единственное, что у меня осталось.
Нью-Йорк, 42-я стрит 19 апреля, утро Порнуха - она и в Африке порнуха. Правда, лишь на взгляд туристов: «О! Куда не глянь - все голые и темпераментные!» Не путайте причину и следствие, туристы! Местное население голое потому, что жара… ну и нищета, разумеется. А темперамент - тоже потому, что жара… легендарный южный темперамент.
В Америке же порнуха - не «куда не глянь», но в отведенном для того месте. И место - 42-я стрит. Славится она, 42-я стрит, массажными салонами, секс-шопами, «живыми картинками» и прочими обнаженностя-ми. В общем, стучи в любую дверь - и тебе воздастся по твоей потенции. И недорого!
Хотя… вот в эту дверь стучать бесполезно, даже вредно. Не откроют. А откроют - дорого обойдется. Ибо за ней, за дверью, не бардак, а тот самый обширный кабинет, в котором время от времени собираются вместе господа хорошие, соратники… Последний раз собирались, помнится, ровно неделю назад, нет? И Мистер Никотин в присутствии множества свидетелей пообещал «разобраться» в одночасье. То есть он выразился уклончивей: буквально через некоторое время.
Ну и?
Неделя минула. Не пора ли сообщить господам хорошим, соратникам, об итогах и успехах? А то ведь сильно беспокоятся господа хорошие. Того и гляди начнут сильно беспокоить Мистера Никотина. Уже сильно беспокоят. Пока словами:
- Как же так? Ведь были предприняты все меры предосторожности. Почему они не сработали?
- Документы вообще не должны были попасть постороннему взгляду. Сорок лет работы! Ущерб возможен неисчислимый.
- Ущерб уже нанесен!
- О, господа хорошие, вам бы только претензии предъявлять! Покопались бы сами во всем этом дерьме, как Мистер Никотин, - он бы на вас посмотрел!
Но пока они на него смотрят. А глаза недобрые-недобрые…
- Джентльмены! Хочу вас обрадовать. Сложившаяся ситуация целиком под нашим контролем.
- Минуточку! Под вашим контролем!
- Я так и говорю… Определено, у кого находились искомые икс-файлы. Эти люди надежно нейтрализованы… Есть, конечно, некоторая проблема с ФБР. Но мы с ней справимся, так сказать, изнутри.
- Минуточку! Вы с ней справитесь!
- Я так и говорю… Полагаю, несколько некрологов, разнесенных по срокам и средствам массовой информации, не насторожат ни ФБР, ни таблоидов.
- А проблема с Молдером?
- Какая проблема? Нет человека - нет проблемы. Профессор Молдер, наш добрый-старый Вилли, стал жертвой грабителя-домушника. Такое горе, джентльмены, такое горе… Не помянуть ли нам старого-доброго Вилли?
- Минуточку! Речь не о профессоре, а его сыне.
- Я так и говорю… Такое, горе, джентльмены, такое горе… Отец еще не упокоился в земле, а сын - туда же… Агента Молдера нет в живых.
- Минуточку! Вы видели его труп? Он числится просто пропавшим без вести.
- Труп агента Молдера обнаружить не удалось. И не удастся. Гарантирую, джентльмены.
- Ваши гарантии для всех нас пока достаточны. Однако, минуточку! Искомые икс-файлы, они изъяты у тех… к кому случайно попали?
- Да.
- Да?
- Да!
- В таком случае нужно известить все заинтересованные стороны, что работу можно продолжить.
- Не можно, а нужно, джентльмены!
- Можно и нужно.
…Все-таки символично, что господа хорошие регулярно собираются покумекать именно на 42-я стрит! Порнуха сплошная - эти их регулярные посиделки! Имитация искренних глубоких эмоций по отношению друг к другу при абсолютной холодной враждебности. Типичные бляди, сэр!
…в отличие от нормальных людей, испытывающих подлинные горестные чувства от невосполнимой утраты. Утраты друга, утраты партнера, утраты напарника.
И если среди ночи в дверь квартиры звонок, то не опасайтесь, агент Скалли, не хватайтесь за пистолет… Ах, да! Вы его сдали… Но и за кухонный нож не хватайтесь, и за сердце. Просто пришел нормальный человек, испытывающий подлинные горестные чувства, аналогичные вашим, агент Скалли. Зачем пришел? Просто так… Выразить, разделить… всё такое. Всё такое бессмысленное и нерациональное, но столь присущее нормальным людям.
- Фрохики?
Фрохики, Фрохики. Шляпа в роговых очках. Шатаясь от… гм, не только от горя. С бутылкой «Джи энд Би» в судорожном кулаке.
- Фрохики… Который час?
- Я знаю, что сейчас поздно. Но я всего час назад узнал о… печальном событии. Вот… Не мог не прийти к вам… Или мне лучше уйти? Простите меня за мою вольность.
- Сколько же вы в себя влили, Фрохики?
- Х-ха! Вы пустую посуду принимаете, мисс?
Невеселая шутка. Бутылка «Джи энд Би» действительно уже пуста, выпита до дна.
- Тары нет, сэр.
Шуткой на шутку, невеселой на невеселую.
- Еще раз прошу простить меня… Элементарно захотелось посидеть, помянуть.
- Заходите, Фрохики, заходите. Увы, могу предложить только чаю или кофе.
- Кофе.
Кофе так кофе. Отнюдь не помешает, а то и поможет, - учитывая состояние интеля Фрохики.
- А у вас есть «Моккона»?
- Конечно же, у меня есть «Моккона»! То есть у меня был «Моккона». Молдер и выпил всё. «Нескафе» устроит? Увы, только растворимый.
«Нескафе» так «Нескафе». Растворимый так растворимый. Разве в марке кофе дело?! Просто… мы любим бывать у Скалли…
Ну, и что скажете, интель Фрохики? Душу будете бередить? И себе и собеседнице? О-о, и еще как!
- Знаете, Скалли, он был моим настоящим другом. Знаете, что такое настоящий друг?
- Знаю, Фрохики. Он был и моим настоящим другом.
- Простите, брякнул… Вы же были напарниками…
- Партнерами…
- Да-а… Он был отличным парнем и прекрасным профессионалом. Знаете, каким он был профессионалом?!
- Знаю, Фрохики.
- Простите, опять брякнул… Да-а… Единственная подлинная жемчужина в куче дерьма!
- Спасибо за комплимент, Фрохики.
- Что? В смысле?.. А! Ну простите и еще раз простите! Снова брякнул… Конечно же, вы тоже в этой куче… жемчужина. Надо понимать, эстафета перешла к вам? От Молдера?
- Боюсь, нет. Я сегодня лишилась работы.
- Сволочи! Они играют не по правилам.
- Что вы знаете, Фрохики, о правилах игры без правил!
- Вы правы, Скалли, вы правы. Нет, но однако! Зла не хватает!.. Они - как мыши, которые, стоит зажечь свет, врассыпную бросаются прятаться в вязанку дров.
- М-да… Мыши, убившие кота.
- Говорят, Скалли, у кошки семь жизней.
- Ой, да прекратите вы, Фрохики, свои интеллигентские штучки. Метафоры-хренафоры! Выговорились? Вам еще кофе? Или вы уже пойдете?
- Я не пьян, Скалли. Вы думаете: вот пришел никчемный Фрохики пьяный в хлам и среди ночи морочит голову… вместо того, чтобы пойти домой и там с горя заснуть… Всё такое бессмысленное и нерациональное, но столь присущее интелям… Да! Я пьян! Но! Но, Скалли, но!.. Я не настолько пьян! Я ведь спросил: эстафета перешла к вам?
- Ну… Если угодно, да.
- Кому угодно?
- Да никому не угодно, если честно.
- А вам самой?
- Мне - угодно.
- Вот и мне!.. Нате! Это вырезка из «Геральд трибюн».
- Вы в нее бутылку заворачивали, Фрохики? Или готовили вместо пипифакса?
- Ну помялась немножко… Вам форму или вам содержание?
- Содержание, Фрохики, содержание.
- Тогда читайте, читайте!
- Ну?.. В Трентон-сити найдено тело мужчины… Белый, на вид тридцать лет… Пуля в затылок… Травма, несовместимая с жизнью… Никаких следов борьбы… Почерк профессионала… Убитый опознан как некий Кеннет Суннер, известный в анархистских кругах под прозвищем Вонючка…
- Мы в «Одиноком стрелке» звали его Башковитым.
- Фрохики?
- Да, Скалли, да. Тот самый хакер, влезший в директорию Министерства обороны и скачавший те самые икс-файлы…
- От одного приятеля-анархиста…
- Что?
- Я спрашивала Молдера, откуда у него дискета. Он ответил: от одного приятеля-анархиста.
- Вот видите!
- Погодите, Фрохики! Не мешайте!.. Так-так… Адата? Каким числом датировано? Здесь только вырезка…
- Восемнадцатое апреля. Вчера. Уже позавчера.
- Да, но это… убийство было совершено уже после гибели Молдера…
- Вот видите!.. Скалли, а вы… вы уверены в гибели Молдера? Может, все-таки…
- Не может, не может. Уверена. К сожалению… Нет, но… срань господня! Неужели они настолько глупы?!
- Кто?
- Кое-кто, Фрохики. Они. Т-твари!.. Когда твари испуганы, они очень агрессивны.
Резервация племени навахо Нью-Мексико
Смерть есть смерть. После нее нет ничего.
Но и жизнь есть жизнь. И она продолжается.
Всюду жизнь, так сказать. И в резервации племени навахо - тоже.
Пришлые бледнолицые ушли. Больше не возвращались.
Юный змеелов Эрик по-прежнему промышляет гремучками. Но к заброшенному карьеру - больше ни ногой. Дед Алберт строго-настрого наказал: туда - ни ногой больше! Собственно, там и делать нечего. Прах и пепел. И гремучки оттуда ушли. Тем более тогда незачем Эрику туда…
А не очень-то и хотелось! Более того, очень не хотелось!
И ладно! Пустыня большая - от горизонта до горизонта. И даже больше, если с неба посмотреть. Но люди не летают, как птицы…
Зато птицы летают. Стервятник - птица. Летает. Парит, зависает, кружит. Стаей.
Стервятник - птица большая и сильная, но трусливая. Она не убивает свою добычу. За нее добычу убивают другие. Когда стервятники кружат над пустыней, значит, они ждут когда живое станет мертвым. А дождавшись, спланируют на землю и раздерут на куски это самое живое, ставшее мертвым. А значит…
…А это значит, что пока там - живое. Там - в районе заброшенного карьера. Судя по стае стервятников, парящих в ожидании…
Святые-здешние! Хоть иди к деду-дене на поклон: мол, нельзя ли все-таки съездить полюбопытствовать?
- Нельзя! А что такое вдруг?
- Да стервятники…
- Где?
- Как раз над…
- М-м… Точно!.. Тогда - все равно нельзя. Но вместе со мной можно. Выдержит твой мустанг нас двоих, Эрик?
- Должен. Не Боливар, чай!
- А троих?
- А кто еще с нами туда?
- Туда - никто. Оттуда - может быть.
- А кто?
- Тот, над кем кружат птицы, Эрик.
…А кружат они над нагромождением камней, в котором угадывается кисть руки. Безвольная, безжизненная. Нет, судя по осторожным стервятникам, обладатель этой руки скорее жив чем мертв… или скорее мертв чем жив… В общем, на грани…
Пустыня не прощает слабости. Она способна убить человека меньше чем за день. Чтобы выжить, человек должен иметь дубленую шкуру, человек должен знать, где добыть воду, человек должен найти себе укрытие от солнца.
Да-а, человек… у тебя дубленая шкура! И укрытие ты нашел знатное - нора не нора, а подземная пещерка. Но как ты в ней очутился, человек? Где ты мог добыть воду, человек? И почему рядом с тобой, человек, в пещерке оказался странный череп, высохшая мумия? Короче: да… но как?!
И ведь с того дня, как пришлые бледнолицые на железной птице спалили засыпанный вагон, трижды вставало и садилось солнце! И ведь от спаленного вагона до пещерки - более тысячи шагов! И ведь в момент поджигания вагона человек был внутри, не мог он сквозь стены пройти, а потом и сквозь песок и камень на тысячу шагов! И ведь воды в обозримом пространстве красной пустыни - ни-ни, ни капли.
Так не бывает, человек! Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
Э-э, Алберт Хостин, дед-дене! Никогда не говори никогда! Вот он я, белый человек из ФБР.
Да… но как?!
А я знаю?! Упал, потерял сознание. Очнулся - здесь.
Ладно, белый человек из ФБР, не хочешь отвечать - молчи, сам не знаешь - молчи.
Ты и молчишь. Потому что насчет «очнулся» - это еще как сказать. Еще не очнулся, белый человек. А то и уже не очнешься, если Алберт Хостин не совершит чудо.
Чудо не чудо, но, как съязвил бы дед-дене: «Моя умеет управляться с вилкой и ложкой.
Моя знает, что такое пипифакс и как им пользоваться. Еще моя знаком с кодом нава-хо… А еще моя просвещен в исцеляющем ритуале под названием Путь Благословенных»…
Путь Благословенных - это такой путь…
Древняя традиция племени навахо-дене…
Складываешь четыре дубовые жерди, как для вигвама.

Читать книгу дальше: Картер Крис - Секретные материалы - 301. Путь благословенных