ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Гамильтон Лорел

Анита Блейк - 06. Смертельный танец


 

Здесь выложена электронная книга Анита Блейк - 06. Смертельный танец автора, которого зовут Гамильтон Лорел. В библиотеке nordicstar.ru вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Гамильтон Лорел - Анита Блейк - 06. Смертельный танец.

Размер файла: 305.39 KB

Скачать бесплатно книгу: Гамильтон Лорел - Анита Блейк - 06. Смертельный танец



Анита Блейк – 06

OCR Алиса ( и Денис
«Лорел Гамильтон. Смертельный танец»: АСТ; Москва; 2002
ISBN 5-17-012741-3
Оригинал: Laurell Hamilton, “The Killing Dance”
Перевод: М. Левин
Аннотация
Это – новое дело Аниты Блейк, охотницы за `преступившими закон` в городе, где рядом с людьми обитают оборотни и вампиры, некроманты и чернокнижники…
Но – похоже, простое дело о Мастере вампиров, не желающем больше пить человеческую кровь, превращается во что-то ОЧЕНЬ СТРАННОЕ.
Потому что кто-то `заказал` убийство Аниты – и заплатил за него ОЧЕНЬ ДОРОГО...
Потому что кто-то пытается обвинить ее в безжалостно жестоком убийстве одного из вампиров...
И, наконец, КТО-ТО охотится не только за Анитой, но и за двумя ее друзьями – Мастером вампиров города Жан-Клодом и Вожаком вервольфов Ричардом.
Что же за новая, странная, темная Сила пытается овладеть городом ТЕПЕРЬ?!
Лорел Гамильтон
Смертельный танец
1
За моим столом сидел потрясающе красивый труп. Белая рубашка Жан-Клода сияла в свете настольной лампы. Пена кружев выплескивалась спереди, выбиваясь из-под черного бархатного пиджака. Я стояла у него за спиной, скрестив руки на животе, – таким образом правая рука оказалась в приятной близости к рукояти браунинга в наплечной кобуре. Я не собиралась наставлять пистолет на Жан-Клода, меня тревожил другой вампир.
Кроме настольной лампы, другого света в комнате не было – этот вампир попросил погасить верхний свет. Его звали Сабин, и он стоял у дальней стены, прячась в темноте. С ног до головы его скрывал черный плащ с капюшоном – как будто из старого фильма Винсента Прайса. Никогда не видела, чтобы так одевался настоящий вампир.
Последним в нашей приятной компании был Доминик Дюмар, сидевший в кресле для клиентов. Был он высокий и тощий, но вовсе не слабый. Руки у него – большие и сильные. В черной тройке, как шофер – впрочем, это если не считать бриллиантовую булавку в галстуке. Резкие черты лица, борода, тонкие усики.
Когда он вошел в мой кабинет, я его ощутила как экстрасенсорный ветерок, пробежавший по позвоночнику. Так на меня действовали еще только два человека. Один из них – невероятно сильная жрица вуду, других таких сильных я никогда не видела. Ее уже не было на свете. Второй был мужчина и работал, как и я, в “Аниматор инкорпорейтед”. Но Доминик Дюмар пришел сюда не искать работу.
– Миз Блейк, сядьте, прошу вас, – сказал Дюмар. – Сабин считает совершенно непозволительным для себя сидеть, когда дама стоит.
Я глянула мимо него, на Сабина.
– Я сяду, если он сядет.
Дюмар перевел взгляд на Жан-Клода и снисходительно улыбнулся.
– Вы так слабо контролируете своего слугу-человека?
Мне не надо было смотреть на Жан-Клода, я и так знала, что он сейчас улыбается.
– О нет, с ma petite вы действуете на свой страх и риск. Она – мой слуга-человек, как было объявлено перед советом, но она никому не дает отчета.
– Кажется, ты этим гордишься? – спросил Сабин. Он говорил с самым что ни есть аристократическим британским акцентом.
– Она – Истребительница, и на ее счету больше убитых вампиров, чем у любого другого. Она – некромант такой силы, что вы проехали полсвета, лишь бы у нее проконсультироваться. Она – мой слуга-человек, но без меток, которые ее бы ко мне привязывали. Она встречается со мной, и я не применял для этого вампирских чар. Кажется, здесь есть чем гордиться?
Если его послушать, так получается, будто он сам так хотел. А на самом деле он хотел оставить мне метки, только мне удалось ускользнуть. Встречаемся мы, потому что он меня шантажировал. Встречайся, дескать, с ним, а то он убьет моего второго ухажера. А теперь Жан-Клод все это обернул в свою пользу. И почему меня это не удивило?
– До ее смерти ты не можешь поставить меток ни на кого другого, – сказал Сабин. – Ты лишил себя очень большой силы.
– Я вполне осознаю последствия своих действий, – сухо ответил Жан-Клод.
Сабин рассмеялся – горько, придушенно.
– Все мы делаем глупости ради любви.
Я бы много дала, чтобы видеть в этот момент лицо Жан-Клода. Но мне были видны лишь его длинные волосы, рассыпавшиеся по пиджаку, черное на черном. У него напряглись плечи, руки шевельнулись, подвинулись на крышке моего стола. И он застыл неподвижно – это была та самая страшная, ждущая неподвижность старых вампиров; они, когда достаточно долго так пробудут, словно бы исчезают.
– И это тебя сюда и привело, Сабин? Любовь?
Голос Жан-Клода прозвучал совершенно нейтрально, пусто. Смех Сабина был как осколки стекла. Этот звук резал где-то глубоко внутри. Ощущение мне не понравилось.
– Хватит игр, – сказала я, – давайте к делу.
– Она всегда так нетерпелива? – спросил Дюмар.
– Да, – ответил Жан-Клод.
Дюмар улыбнулся – улыбкой сияющей и пустой, как электрическая лампочка.
– Жан-Клод сказал вам, зачем мы хотим вас видеть?
– Он сказал, что Сабин подхватил какую-то болезнь, когда пытался завязать.
Вампир на той стороне стола снова засмеялся, будто оружие метнул через комнату.
– “Завязать”, говорите, миз Блейк? Отлично сказано.
Этот смех резал меня мелкими лезвиями. Я никогда такого не испытывала просто от голоса. В схватке это наверняка отвлекает. Черт, это и сейчас отвлекало. Что-то жидкое заскользило у меня по лбу. Я подняла руку, потрогала – на пальцах была кровь. Я выхватила браунинг, отступила от стены и направила ствол на фигуру в плаще.
– Если он еще раз так сделает, я его застрелю.
Жан-Клод медленно встал со стула. Его сила омывала меня, как холодный ветер. Он поднял бледную руку, почти прозрачную от этой силы. По блистающей коже стекала кровь.
Дюмар остался сидеть, но у него тоже стекала кровь из пореза, очень похожего на мой. Он стер ее, все так же улыбаясь.
– Оружие вам не понадобится, – сказал он.
– Вы злоупотребили моим гостеприимством, – произнес Жан-Клод, наполнив комнату шипящим эхом.
– Мне нечего сказать в свое оправдание, – ответил Сабин. – Но я не хотел этого делать. Мне приходится применять столько силы, только чтобы не рассыпаться, что я ее не могу контролировать, как раньше.
Я медленно отступила от стены, не опуская оружие. Мне хотелось видеть лицо Жан-Клода. Интересно, сильно он ранен? Я обогнула стол, глянула краем глаза. Лицо его было нетронуто, безупречно, сияло матовым перламутром.
Он поднял руку – по ней все еще стекала струйка крови.
– Это не была случайность.
– Выйдите на свет, мой друг, – предложил Дюмар. – Необходимо дать им посмотреть, иначе они не поймут.
– Я не хочу, чтобы меня видели.
– Еще немного – и я могу рассердиться, – сказал Жан-Клод.
– И я, – добавила я.
Я надеялась, что очень скоро смогу либо застрелить Сабина, либо убрать пистолет. Долго мне так не простоять. Руки начинают ходить.
Сабин скользнул к столу. Черный плащ у его ног – как озеро тьмы. Вампиры все грациозны, но это было смешно. Я поняла, что он вообще не идет – левитирует внутри своего черного плаща.
Его сила пролилась на мою кожу, как ледяная вода. Руки вдруг снова обрели твердость. Ничто так не обостряет восприятие, как приближение многосотлетнего вампира.
Сабин остановился с той стороны стола. Он распространял силу просто чтобы перемещаться, чтобы находиться здесь, подобно акуле, которая должна двигаться – иначе задохнется.
Жан-Клод проплыл мимо меня. Его сила танцевала у меня по коже. Он остановился почти на расстоянии прикосновения другого вампира.
– Что с тобой случилось, Сабин?
Сабин стоял на краю освещенного круга. Лампа должна была бы бросать свет под его капюшон, но не бросала. Изнутри в капюшоне было темно, гладко и пусто, как в пещере.
И голос раздался из ниоткуда.
– Любовь, Жан-Клод, вот что со мной случилось. У моей любимой проснулась совесть. Она сказала, что нехорошо питаться людьми. Ведь все мы когда-то тоже были людьми. Ради нее я пытался пить консервированную кровь. Пробовал кровь животных. Но этого было мало, чтобы поддержать нежизнь во мне.
Я вгляделась во тьму. Я все еще держала его на прицеле, но начинала чувствовать себя глупо. Сабин пистолета совершенно не боялся, и это нервировало. Может быть, ему просто все равно, и это тоже нервировало.
– Значит, она уговорила вас на вегетарианство, – сказала я. – Отлично. Но по виду не скажешь, что вы сильно ослабели.
Он рассмеялся, и тени под его капюшоном медленно растаяли, будто поднялся занавес. Неуловимым движением Сабин отбросил капюшон.
Я не вскрикнула, но невольно ахнула и шагнула назад. Не смогла сдержаться. Поймав себя на этом, я заставила себя сделать тот же шаг вперед и поглядеть ему в глаза. Не отворачиваясь.
Волосы у него были густые, прямые, золотые, сияющим водопадом лившиеся на плечи. Но кожа... кожа гнила и отваливалась от лица. Как проказа на поздней стадии, только хуже. Озера гноя под гангренозной кожей, и вонять это должно было до небес. А другая половина лица сохраняла красоту. Лицо из тех, что средневековые художники выбирали для херувимов – золотое совершенство. Хрустальный синий глаз ворочался в гниющей орбите и грозил вот-вот вытечь на щеку. Второй, нетронутый, смотрел мне в лицо.
– Вы можете убрать ваш пистолет, ma petite, – сказал Жан-Клод. – Это же, в конце концов, был несчастный случай.
Я опустила браунинг, но не убрала. Куда больше потребовалось сил, чтобы спокойно спросить:
– Это случилось потому, что вы перестали питаться от людей?
– Мы так думаем, – ответил Дюмар.
Я оторвала взгляд от изуродованного лица Сабина и поглядела на Доминика.
– И вы думаете, я здесь могу помочь? – спросила я с неприкрытым сомнением.
– Я слышал в Европе о вашей репутации. Не надо ложной скромности, миз Блейк. Среди тех из нас, кто обращает на это внимание, вы пользуетесь определенной известностью.
Хм, известностью. Не славой.
– Уберите пистолет, ma petite. Весь выпендреж – пользуясь вашим американским словом – на сегодня закончился. Я верно говорю, Сабин?
– Боюсь, что так. Все вышло очень неудачно.
Я сунула браунинг в кобуру и покачала головой.
– Я действительно не имею понятия, чем можно было бы вам помочь.
– А если бы знали, помогли бы?
Я поглядела на него и кивнула:
– Да.
– Несмотря на то что я – вампир, а вы – Истребитель вампиров?
– Вы сделали в этой стране что-нибудь, за что следует убивать?
Сабин засмеялся. Гниющая кожа натянулась, перетяжка лопнула с мокрым хлопком. Я не смогла не отвернуться.
– Пока нет, миз Блейк, пока нет. – Лицо его стало серьезным, веселье исчезло. – Ты приучил себя к бесстрастию, Жан-Клод, но в твоих глазах я вижу ужас.
У Жан-Клода кожа обрела обычную молочную белизну. Лицо его было прекрасно, совершенно, зато хотя бы перестало светиться. Он оставался красив, но красотой почти человеческой.
– А разве это зрелище не стоит небольшого ужаса? – спросил он.
Сабин улыбнулся – лучше бы он этого не делал. Мышцы на сгнившей стороне лица не работали, и рот искривился. Я невольно отвернулась, но все-таки заставила себя смотреть. Если он может существовать с таким лицом, я могу смотреть.
– Значит, ты мне поможешь?
– Я бы сделал это, если бы мог, но ты пришел просить Аниту. Пусть она тебе и ответит.
– Итак, миз Блейк?
– Я не знаю, чем вам помочь, – повторила я.
– Вы понимаете, насколько ужасающе мое положение, миз Блейк? Ужас... Можете ли вы ощутить?
– Вряд ли эта болезнь вас убьет, но она прогрессирует, если я правильно понимаю.
– О да, она прогрессирует, и она очень вирулентна.
– Я помогла бы вам, Сабин, если бы это было в моих силах. Но что я могу такого, чего не может Дюмар? Он некромант и столь же силен, как я, если не сильнее. Зачем вам я?
– Я понимаю, миз Блейк, что у вас нет ничего специального для случая Сабина, – заговорил Дюмар. – Насколько мне удалось установить, он – единственный вампир, которого постигла подобная судьба, но я думал, что, если мы обратимся к другому некроманту, столь же сильному, как я, – он скромно улыбнулся, – или почти столь же сильному, мы, вероятно, сможем создать чары, чтобы ему помочь.
– Чары? – Я глянула на Жан-Клода.
Он пожал плечами – это могло означать все и ничего.
– Я мало знаю о некромантии, ma petite. Вы лучше меня знаете, возможны ли подобные чары.
– Нас привел к вам не только ваш талант некроманта, – сказал Дюмар. – Вы также действовали как фокус для по крайней мере двух различных аниматоров – кажется, в Америке так называют ваши действия.
Я кивнула:
– Именно так и называют, но откуда вы узнали, что я могу работать фокусом?
– Не скромничайте, миз Блейк. Умение объединять силу других аниматоров со своей и тем усиливать обе – редкий дар.
– А вы можете служить фокусом? – спросила я.
Он постарался принять скромный вид, но явно был доволен собой.
– Должен сознаться, что да, я это умею. Подумайте, чего мы могли бы достигнуть вместе.
– Мы могли бы поднять чертову уйму зомби, но это Сабину не поможет.
– Весьма верно.
Дюмар подался вперед. Худое красивое лицо светилось энтузиазмом – истинный проповедник, вербующий последователей.
Только из меня последователь никудышный.
– Я мог бы научить вас истинной некромантии, а не этой вудуистской ерунде, которой вы пользуетесь.
Жан-Клод издал тихий звук – то ли смех, то ли кашель. Полыхнув взглядом на веселящегося Жан-Клода, я смогла ответить спокойно:
– С помощью этой вудуистской ерунды я вполне справляюсь.
– Я не хотел обидеть вас, миз Блейк. Но вскоре вам понадобится своего рода учитель. Если не я, то кого-нибудь вам придется найти.
– Я не знаю, о чем вы говорите.
– О контроле, миз Блейк. Неукрощенная сила, какой бы потрясающей она ни была, – это совсем не то, что сила, примененная с величайшей тщательностью и под мощным контролем.
Я покачала годовой:
– Мистер Дюмар, если я смогу, то помогу вам. Я даже буду участвовать в чарах, если сперва проверю их у какой-нибудь местной колдуньи, которой: я доверяю.
– Боитесь, что я попытаюсь украсть вашу силу?
Я улыбнулась:
– Нет, если меня не убить, то максимум, на что вы или кто-нибудь другой можете рассчитывать, – это одолжить ее.
– Вы мудры не по годам, миз Блейк.
– Вы не намного старше меня, – сказала я, но что-то пробежало по его лицу, едва заметная тень, и я все поняла.
– Вы – его слуга-человек?
Доминик улыбнулся, разведя руками.
– Оui.
Я вздохнула:
– Мне казалось, будто вы говорили, что ничего не скрываете.
– Работа слуги-человека – быть дневными глазами и ушами своего хозяина. Если бы охотники на вампиров могли определить, кто я такой, моему хозяину было бы от меня мало толку.
– Я определила.
– Но в другой ситуации, если бы рядом со мной не было Сабина, вы бы тоже догадались?
Я на миг задумалась.
– Быть может... – Я покачала головой. – Не знаю.
– Спасибо вам за честный ответ, миз Блейк.
Сабин вмешался в разговор:
– Я понимаю, что наше время кончается. Жан-Клод сообщил нам, что вас ждет важная встреча, миз Блейк. Куда более важная, чем моя мелкая проблема.
Некоторая язвительность прозвучала в последних словах.
– У ma petite свидание с ее другим женихом.
Сабин уставился на Жан-Клода:
– Значит, ты действительно разрешаешь ей встречаться с другим? Я думал, что это всего лишь слухи.
– Очень мало из того, что ты слышал о ma petite, – слухи. Верь всему, что говорят.
Сабин засмеялся, закашлялся, будто не хотел выпускать смех из изувеченного рта.
– Если бы я верил всему, что говорят, я бы пришел с целой армией.
– Ты пришел с единственным слугой, поскольку я разрешил тебе взять с собой одного слугу.
Сабин улыбнулся:
– Более чем верно. Пойдем, Доминик, не будем отнимать у миз Блейк ее ценное время.
Доминик послушно встал, нависнув над нами обеими. Сабин был примерно моего роста. Только я не была уверена, что у него все еще есть ноги. Когда-то он мог быть и повыше.
– Вы мне не нравитесь, Сабин, но я никогда намеренно не оставила бы живое или какое-либо другое существо в подобном состоянии. Мои сегодняшние планы для меня важны, но если бы я могла вас излечить немедленно, я бы их переменила.
Вампир посмотрел на меня. Эти синие-синие глаза – будто глядишь в чистую воду океана. Притяжения в них не было. Либо он прилично себя вел, либо, как большинство вампиров, больше не мог захватить меня глазами.
– Благодарю вас, миз Блейк. Я знаю, что вы искренни.
Он протянул руку в перчатке из-под широкого плаща. Я, подавив колебание, взяла ее. Пожатие этой руки было туго, и мне очень трудно было не отдернуть свою. И я заставила себя пожать его руку, улыбнуться, отпустить и не вытереть ладонь о юбку.
Доминик тоже пожал мне руку. У него ладонь была сухая и холодная.
– Спасибо, что уделили нам время, миз Блейк. Я с вами свяжусь завтра, и мы все обсудим.
– Буду ждать вашего звонка, мистер Дюмар.
– Пожалуйста, называйте меня Доминик.
– Доминик, – кивнула я. – Обсудить можем, но мне ни за что не хотелось бы брать у вас деньги, если я не уверена, что смогу помочь.
– Можно называть вас Анита? – спросил он.
Я подумала и пожала плечами:
– Почему бы и нет?
– Не волнуйтесь насчет денег, – сказал Сабин. – У меня их много, как бы мало толку мне от них ни было.
– А как твоя любимая женщина перенесла изменения твоей внешности? – спросил Жан-Клод.
Сабин посмотрел на него, и дружелюбным этот взгляд нельзя было назвать.
– Она находит это отвратительным, как и я. Она ощущает огромную вину. Она не бросила меня и не осталась со мной.
– Вы живете уже около семисот лет, – сказала я. – Зачем было все бросать ради женщины?
Сабин повернулся ко мне, и полоска слизи потекла по его лицу, как черная слеза.
– Вы спрашиваете меня, стоило ли оно того, миз Блейк?
Я покачала головой:
– Это совершенно не мое дело. Я прошу прощения за вопрос.
Он набросил на голову капюшон и обернулся ко мне – чернота, чаща теней, где должно было быть лицо.
– Она собиралась оставить меня, миз Блейк. Я думал, что готов пожертвовать всем, лишь бы она была рядом со мной, в моей постели. Я ошибся. – Он повернулся чернотой к Жан-Клоду. – Завтра ночью мы увидимся, Жан-Клод.
– Буду ждать.
Ни один из вампиров не протянул руку для пожатия. Сабин поплыл к двери, полы плаща летели за ним, пустые. Я подумала, сколько у него осталось от нижней части тела, и решила, что лучше мне этого не знать.
Доминик снова пожал мне руку.
– Спасибо, Анита. Вы подали нам надежду. – Держа меня за руку, он поглядел мне в лицо, будто что-то мог там прочесть. – И подумайте насчет моего предложения вас обучать. Среди нас очень мало истинных некромантов.
Я отняла руку.
– Я подумаю. А теперь мне действительно пора.
Он улыбнулся, придержал дверь для Сабина, и они вышли. Мы с Жан-Клодом минуту помолчали, и я нарушила молчание первой.
– Вы им доверяете?
– Конечно, нет! – Жан-Клод улыбнулся и присел на край моего стола.
– Тогда зачем вы разрешили им прийти?
– Совет объявил, что Мастера вампиров в Соединенных Штатах не имеют права на ссору, пока не будет похоронен этот мерзкий закон, который пытаются протолкнуть в Вашингтоне. Очередная война нежити и антивампирское лобби протолкнет этот закон и мы снова окажемся нелегалами.
Я покачала головой:
– Не думаю, что у закона Брюстера есть хоть какой-то шанс пройти. Вампиры в Соединенных Штатах легальны. Согласна я с этим или нет, но это вряд ли переменится.
– Почему вы так уверены?
– Довольно трудно заявить, что некоторая группа состоит из живых существ и имеет права, а потом изменить мнение и сказать, что опять можно их убивать на месте. АКЛУ поднимет шум до небес.
– Возможно, – улыбнулся он. – Но как бы там ни было, а совет обязал сохранять мир, пока вопрос о законе не будет решен так или иначе.
– И поэтому вы допустили Сабина на свою территорию, поскольку, если он плохо себя поведет, искать и убивать его будет совет.
Жан-Клод кивнул.
– Да, но вы все равно останетесь мертвым.
Он обезоруживающе и грациозно развел руками:
– Совершенства не бывает.
– Да, пожалуй, – рассмеялась я.
– А теперь вы, наверное, вряд ли хотите опоздать на свидание с мсье Caaiaiом?
– Что-то вы страшно по этому поводу цивилизованно себя ведете.
– Завтрашний вечер будет мой, ma petite. И было бы... неспортивно, да? – скупиться на сегодняшний вечер для Ричарда.
– А вы очень неспортивны.
– Ну, ma petite, это несправедливо. Ведь Ричард жив, не правда ли?
– Только потому что вы знаете: если вы убьете его, я постараюсь убить вас. – Я подняла руку, пока он не успел произнести: “Я попытаюсь убить вас, вы попытаетесь убить меня и т.д.”. Это был старый спор.
– Итак, Ричард жив, вы встречаетесь с нами обоими, а я проявляю терпение. Такое терпение, какого не проявлял никогда и ни с кем.
Я стала разглядывать его лицо. Он из тех мужчин, которые скорее смазливы, чем красивы, но все равно лицо у него мужественное; за женщину его никогда не примешь – несмотря даже на длинные волосы. В Жан-Клоде всегда есть что-то чертовски мужественное, сколько бы кружев он на себя ни надел.
Он мог бы быть моим с потрохами и клыками. Я только не была уверена, что хочу этого.
– Мне пора идти, – сказала я.
Он оттолкнулся от стола и вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки.
– Тогда идите, ma petite.
Его тело ощущалось в дюймах от меня, как переливающаяся энергия. Чтобы заговорить, мне пришлось проглотить застрявший в горле ком.
– Это мой кабинет. Вы должны уйти.
Он чуть коснулся моих рук кончиками пальцев.
– Приятного вам вечера, ma petite. – Его пальцы обернулись вокруг моих рук, чуть ниже плеч. Он не наклонялся ко мне, не притянул меня ни на дюйм ближе. Просто держал меня за руки и смотрел на меня.
Я встретила взгляд его темно-синих глаз. Было когда-то время, когда я не могла смотреть емy в глаза без того, чтобы, не провалиться в них и не потерять себя. Теперь я вполне твердо встречала его взгляд, но в каком-то смысле все равно терялась. Приподнявшись на цыпочки, я приблизила к нему лицо.
– Надо было вас убить уже давно.
– Вам представлялся не один случай, ma petite. Вы все время меня щадили.
– Моя ошибка, – согласилась я.
Он рассмеялся, и этот звук скользнул по коже, как мех. Я вздрогнула в его руках.
– Прекратите!
Он поцеловал меня – едва касаясь губами, – чтобы я не ощутила клыков.
– Вам бы сильно меня недоставало, если бы я погиб. Признайтесь, ma petite.
Я высвободилась. Его руки скользнули по моим рукам вниз.
– Мне пора идти.
– Да, вы говорили.
– Выметайтесь, Жан-Клод, хватит баловаться.
Его лицо моментально стало серьезным, будто кто-то его протер.
– Не буду баловаться, ma petite. Идите к своему другому любовнику. – Тут настала его очередь поднять руку: – Я знаю, что вы не любовники на самом деле. Вы сопротивляетесь нам обоим. Великолепная стойкость, ma petite.
Что-то промелькнуло на его лице, может быть, злоба, – и тут же исчезло, как рябь на темной ходе.
– Завтра вечером вы будете со мной, и настанет очередь Ричарда сидеть дома и мучиться догадками. – Он покачал головой. – Даже для вас я не сделал бы того, что сделал Сабин. Даже ради вашей любви – есть вещи, которых я не сделаю никогда. – Он посмотрел на меня вдруг свирепо – и гнев полыхнул из глаз. – Но того, что я делаю, более чем достаточно.
– Не надо дышать на меня праведным гневом, – сказала я. – Если бы вы не встряли, мы с Ричардом были бы уже помолвлены, если не больше.
– И что дальше? Вы бы жили за белым штакетником с двумя детишками? Я думаю, вы больше лжете себе, чем мне, Анита.
Когда он начинал называть меня настоящим именем, это был плохой признак.
– И что имеется в виду?
– Имеется в виду, ma petite, что вы не более склонны к семейной идиллии, чем я.
С этими словами он скользнул к двери и вышел. А дверь закрыл за собой тихо, но твердо.
К семейной идиллии? Кто, я? Моя жизнь – гибрид противоестественной “мыльной оперы” с приключенческим боевиком. Вроде “Как повернется гроб” пополам с “Рэмбо”. Белый штакетник сюда не вписывается. Тут Жан-Клод прав.
Зато у меня целых два выходных в конце недели. Впервые за много месяцев. Я всю неделю ждала этого вечера. Но почему-то не идеальное лицо Жан-Клода занимало сегодня мои мысли. Все время мелькало лицо Сабина. Вечная жизнь, вечная боль, вечное уродство. Ничего себе послежизнь.
2
У Кэтрин за обедом собрались: живые, мертвые и периодически мохнатые. Из восьмерых шестеро были людьми, хотя в двух я не была уверена – включая себя.
Я надела черные штаны, черный бархатный жакет с атласными лацканами и свободную белую куртку под стать рубашке. Девятимиллиметровый браунинг вполне подходил к этому наряду, но я его держала не на виду. Это была первая вечеринка, которую Кэтрин устраивала после свадьбы, и браунинг мог создать не то настроение.
Мне еще пришлось снять серебряный крест, который я всегда ношу, и спрятать в карман, потому что передо мной стоял вампир, и когда он вошел в комнату, крест начал светиться. Знай я, что на обед приглашены вампиры, я бы надела облегающий воротник, чтобы спрятать крест. Они, вообще говоря, светятся только когда на виду.
Роберт – тот самый вампир, о котором я говорю, – был высоким, мускулистым и красивым, как фотомодель. Раньше он служил стриптизером в “Запретном плоде”, теперь он там управляющий. От рабочего до руководителя – Американская Мечта. Волосы у него были светлые, вьющиеся и коротко стриженные. Одет он был в коричневую рубашку, очень ему подходящую и полностью гармонирующую с платьем его спутницы.
У Моники Веспуччи загар из клуба здоровья уже малость полинял, но макияж был наложен великолепно, короткие волосы цвета осенних листьев уложены как надо. Она была настолько беременна, что даже я заметила, и так этим довольна, что не могла меня не раздражать.
Мне она лучезарно улыбнулась:
– Анита, сколько мы не виделись!
Ответить мне на это хотелось: “И еще бы столько же”. В последний раз, когда я ее видела, она меня подставила местному Мастеру вампиров. Но Кэтрин считала, что Моника ей подруга, и разубедить ее, не рассказывая все подробно, было бы трудно. А в подробном рассказе фигурировали несанкционированные убийства, из коих некоторые были совершены мною. Кэтрин – юрист и сторонник закона и порядка. Я не хотела, чтобы ей пришлось идти на сделку с совестью. А значит, Моника – ее подруга, то есть я была вежлива весь обед, от закуски и до самого десерта. В основном мне это удавалось потому, что она была на той стороне стола. Теперь же мы оказались вдвоем в гостиной, и от нее невозможно было отделаться.
– Кажется, не очень долго, – сказала я.
– Почти год. – Она улыбнулась Роберту. Они держались за руки. – А мы поженились. – Она коснулась бокалом живота. – И я уже с начинкой, – хихикнула она.
Я уставилась на них обоих:
– От трупа столетней давности начинки не получается. – Слишком долго я уже была вежлива.
Моника широко мне улыбнулась:
– Получается, если достаточно надолго поднять температуру тела и достаточно часто заниматься сексом. Мой акушер думает, что это все из-за горячих ванн.
Это было для меня уже лишнее знание.
– А результат амниографии вы уже получили?
Улыбка сползла с ее лица, сменившись тревогой. Я пожалела, что спросила.
– Надо подождать еще неделю.
– Моника, Роберт, я прошу прощения. Надеюсь, что все будет чисто.
Я не упомянула о синдроме Влада, но эти слова повисли в воздухе. Три года легализованного вампиризма – и синдром Влада стал самым частым врожденным дефектом в стране. Он мог привести к ужасным увечьям, не говоря уже о смерти младенца. Когда риск так велик, как-то ожидаешь от людей большей осторожности.
Роберт притянул ее к своей груди, и в ее глазах погас свет, она побледнела. Я чувствовала себя более чем паршиво.
– По последним сведениям, вампиры старше ста лет стерильны, – сказала я. – Им явно надо бы обновить информацию.
Это я сказала вроде бы в утешение, чтобы они не поняли так, что были неосторожны.
Моника посмотрела, на меня без всякой доброты в глазах.
– Тоже беспокоишься?
Она была такая беременная, какая бледная, и все равно мне хотелось дать ей по морде. Я не спала с Жан-Клодом, но не собиралась сейчас оправдываться перед Моникой Веспуччи – да и вообще перед кем бы то ни было.
В комнату вошел Ричард Caaiai. На самом деде я даже не видела, как он вошел, – я это ощутила. Обернувшись, я смотрела, как он вдет к нам. Был он ростом шесть футов один дюйм – почти на фут выше меня. Еще дюйм – и мы не могли бы целоваться без табуретки, хотя это стоило бы затраченных усилий. Он пробирался среди гостей, перебрасываясь короткими репликами. Совершенные зубы сияли в улыбке на фоне загорелой кожи. Он общался с новыми друзьями – это те, кого он успел очаровать за обедом. Прямо самый бойскаутский бойскаут в мире, близкий друг каждому, ему всюду рады. Он любил людей и отлично умел слушать – два весьма недооцениваемых качества.
Костюм у него был темно-коричневый, рубашка – темно-оранжево-золотая. Галстук – оранжевого тона чуть светлее с какими-то рисунками. Надо были встать с ним рядом, чтобы узнать героев мультиков “Уорнер бразерс”.
Волосы до плеч были убраны с лица во что-то вроде французской косы, и потому казалось, что волосы – темно-каштановые – очень коротки. И лицо его было чисто и отлично видно. Линии скул прекрасно вылепленные, изящные. Лицо мужественное, красивое, смягченное ямочкой. Такие лица вызывают сильное смущение у старшеклассниц.
Он заметил, что я на него смотрю, и улыбнулся, карие глаза сверкнули вместе с этой улыбкой, вспыхнули жаром, не имевшим ничего общего с температурой воздуха. Я смотрела, как он подходит, и тот же жар поднялся у меня по шее к лицу. Я хотела раздеть его, коснуться кожи, взглянуть, что там под костюмом. Хотела почти неудержимо. Но я этого не сделаю, потому что я с Ричардом не сплю. Я не сплю ни с вампиром, ни вервольфом. А Ричард и есть тот самый вервольф. Единственный его недостаток. Ладно, может, есть и еще один: он никогда никого не убивает. Из-за этого недостатка могут когда-нибудь убить его самого.
Я сунула руку ему за спину, под расстегнутый пиджак. Его твердая теплота забилась как пульс под моим прикосновением. Если мы в ближайшее время не займемся сексом, я просто лопну. Ничего себе цена за нравственные принципы?
Моника не отводила от меня глаз, рассматривала мое лицо.
– Какое прекрасное ожерелье. Кто тебе его подарил?
Я улыбнулась и покачала головой. У меня была на шее бархатка с камеей, украшенной по краям серебряной филигранью, – вполне под стать наряду. Моника была уверена, что Ричард мне ее не дарил, а для нее это значило, что подарил Жан-Клод. Милая добрая Моника, она не меняется.
– Я купила ее к этому костюму, – сказала я.
Она вытаращила глаза:
– Вот как? – Будто бы она мне не поверила.
– Вот так. Я не особо люблю подарки, тем более драгоценности.
Ричард обнял меня:
– И это правда. Эту женщину очень трудно избаловать.
К нам подошла Кэтрин. Медные волосы обрамляли ее лицо. Единственная из моих знакомых, у которой волосы курчавее моих, и цвет куда более зрелищный. Если спросить почти любого, он начнет описание Кэтрин с волос. Искусный макияж скрывал веснушки и выделял светлые серо-зеленые глаза. Платье было цвета молодой листвы. Она была красива, как никогда.
– Кажется, брак тебе к лицу, – улыбнулась я.
Она улыбнулась в ответ:
– Надо бы и тебе когда-нибудь попробовать.
– Нет, спасибо. – Я покачала головой.
– Я украду у вас Аниту ненадолго.
Она хотя бы не сказала, что ей нужно помочь на кухне. Ричард сразу понял бы, что это ложь. На кухню надо было бы звать его – он куда лучше меня готовит.
Кэтрин отвела меня в запасную спальню, где были в кучу свалены пальто. Сверху лежала вещь из натурального меха. Я могла держать пари, чья она: любит Моника все мертвое.
Как только за нами закрылась дверь, Кэтрин схватила меня за руки и захихикала – честное слово!
– Ричард потрясающий мальчик. У меня в школе не было ни одного учителя, хоть чуть похожего.
Я улыбнулась – широкой дурацкой улыбкой, такой, которая выдает, что ты по уши в любви или хотя бы в вожделении и настолько тебе хорошо, что ты просто глупеешь.
Мы сели на кровать, отодвинув кучу пальто.
– Он красив, – сказала я самым безразличным голосом, который только могла обрести.
– Анита, не морочь мне голову. Я никогда еще не видела, чтобы ты так сияла.
– Я не сияла.
Она усмехнулась и мотнула головой:
– Сияла, и еще как.
– А вот и нет... – начала я, но трудно хмуриться, когда морда расплывается в улыбке. – Ладно, он мне нравится, и сильно. Ты довольна?
– Ты с ним уже встречаешься почти семь месяцев. И где же обручальное кольцо?
Тут я действительно нахмурилась.
– Кэтрин, то, что ты в замужестве счастлива до безумия, не значит, что все остальные тоже должны выходить замуж.
Она пожала плечами и засмеялась.
Я глядела в ее сияющее лицо и качала головой. В этом Бобе, значит, есть что-то, чего сразу не видно. Он был фунтов на тридцать тяжелее, чем надо, лысеющий, с маленькими круглыми очками и незапоминающимся лицом. Искрометности в нем тоже не замечалось. Пока я не увидела, как он смотрит на Кэтрин, я готова была ей показать большой палец книзу. А смотрел он на нее как на целый мир, и был этот мир приятен, безоблачен и чудесен. Красавцев много, остроумцев полно в каждом телевизоре, а вот надежность – это встречается куда реже.
– Я привела сюда Ричарда не для того, чтобы ты на нем шлепнула одобрительную резолюцию. Я знала, что он тебе понравится.
– Почему же ты держишь его в таком секрете? Я уже десять раз пыталась его увидеть.
Я пожала плечами. Честно говоря, потому что знала, как у нее засветятся глаза. Тем маниакальным огнем, которым сияют твои замужние подруги, если ты не замужем и с кем-то встречаешься. Или, хуже того, не встречаешься и тебя надо пристроить. Вот так сейчас смотрела Кэтрин.
– Только не говори мне, что ты устроила этот прием только чтобы познакомиться с Ричардом.
– Ну уж прием. А как еще я могла бы это сделать?
В дверь постучали.
– Войдите! – сказала Кэтрин.
В дверь вошел Боб. Для меня он выглядел так же ординарно, но Кэтрин, судя по озарившемуся лицу, видела в нем что-то, мне не видное. Он улыбнулся ей, и лицо его засветилось, тут и я усмотрела в нем что-то светлое и необычное. От любви все мы становимся красивыми.
– Простите, что встрял в ваши девичьи разговоры, но Аниту просят к телефону.
– Сказали кто?
– Тед Форрестер, говорит, что по делу.
У меня глаза широко раскрылись. Тед Форрестер – это был псевдоним человека, которого я знала как Эдуарда. Наемный убийца, специализирующийся на вампирах, ликантропах и прочем не совсем человеческом материале. Я же – охотник на вампиров с лицензией. Иногда наши пути пересекались. На некотором уровне мы, можно сказать, были друзьями.
– Кто такой Тед Форрестер? – спросила Кэтрин.
– Охотник-истребитель, – ответила я. Тед, вторая личность Эдуарда, был охотником-истребителем с соответствующими документами, все мило и законно. Я встала и пошла к двери.
– Что-то случилось? – спросила Кэтрин мне вслед.
От нее мало что ускользало, и потому я держалась от нее подальше, когда попадала во что-нибудь горячее. Она была достаточно умна, чтобы сообразить, когда дело становится плохо, но у нее не было пистолета.

Читать книгу дальше: Гамильтон Лорел - Анита Блейк - 06. Смертельный танец